Если бы можно в сердце поглубже вклеить портреты.
И я на память оставлю свои сигареты.
Если бы можно в сердце поглубже вклеить портреты.
И я на память оставлю свои сигареты.
Кто мы такие, в основном определяет память, именно поэтому так тяжело бороться с привычками.
Я поняла, что люди забудут, что ты сказал, люди забудут, что ты сделал, но они никогда не забудут, что ты заставил их почувствовать.
Странно, что хранит наша память: отдельные образы и чувства, которые мы помним многие годы. Как тот день, когда я поняла, что у меня никогда не было своей вазы. Я просто нигде не жила настолько долго, чтобы обзавестись этой незатейливой вещицей. Но в тот момент мне больше всего на свете захотелось иметь собственную вазу. Это произошло во вторник днем, через полгода после окончания войны. Со временем, день, когда окончилась самая кровавая и ужасная война в истории человечества, стал стираться из моей памяти. Но я до мельчайших деталей помню день, когда я увидела в витрине жизнь, которой у меня не было.
Память — это любимая комната в моей голове, в которую ты вошел, и мало того что наследил, так еще занял диван. До сих пор не могу никого приглашать к себе в гости.
Подведем итоги. СССР ни в какой мере не был обязан победой союзникам. Даже пытаться говорить так, значит – издеваться над исторической истиной.
Отдадим дань памяти солдатам союзников. Свои жизни за общее дело отдали 700 тысяч из них. Можно сказать, что наши потери сократились на это же число. Их подвиг и мужество – вне сомнений. Слава героям!
Единственное, было бы неплохо, если бы и на той стороне – помнили о нас.
Но – безнадежно. Недалеко от Ниццы в мае 2010 года проезжаю мимо памятника героям Второй мировой. У постамента развевается три флага стран-победительниц: французский, американский и английский. И флагштоков установлено изначально – тоже три. Память о русских, 27 миллионах русских, павших за их нынешнюю французскую свободу и сытую лазурную жизнь, — даже и не предполагается.