Нет, я дни не считаю,
Я ничего не считаю,
Я только помню, как было.
Нет, я дни не считаю,
Я ничего не считаю,
Я только помню, как было.
Если бы можно в сердце поглубже вклеить портреты.
И я на память оставлю свои сигареты.
Это бесконечная делимость в конечном пространстве. Зажатые в бетонных катакомбах пеликаны не видят света, не слышат звуков, не различают цветов. Как только новый тренд захватывает истерзанный разум, почти-что-примат попадает в подчинение практической необходимости не забывать об этом. Он не забывает не забывать. Он старается, ***ь, вспомнить, о чём он старался не забыть. И его не волнует ценность явления. Он во власти минутного поклонения незначительному счастью.
Люди, как и корабли, тонут снова и снова. Только память спасает их от бесследного рассеивания в пространстве.
– Я застрелила её.
– Ты переживёшь.
– Думаешь?
– Да. Это и есть самое страшное – ты забываешь.
Поздно,
о чем-то думать слишком поздно.
Тебе я чую нужен воздух.
Лежим в такой огромной луже.
Прости меня, моя любовь.