Отчего ты плачешь, могильщик? К чему проливаешь слёзы, как женщина? Не забывай: мы все — точно пассажиры носимого по бурному морю корабля со сломанными мачтами, мы все посланы в этот мир для страданий. И это честь для человека, ибо Бог признал его способным превозмочь жесточайшие муки. Подумай и скажи, коль ты не утерял дар речи, каковым наделены все смертные: когда бы на свете не было страданий, как ты желал бы, то в чём заключалась бы добродетель — идеал, к которому мы все стремимся?
В моем молчаньи — так много муки,
Страданий гордых, незримых слез,
Ночей бессонных, веков разлуки,
Неразделенных, сожженных грез.
Сегодня кажется, что мир разбит на части,
Что никогда его осколки не собрать...
И жизнь черна, и ты сейчас не властна
Мои слова расслышать и понять...
Но потерпи, позволь себе поверить,
Что есть предел у боли и у слёз,
Что будет день, что он уже у двери,
Что новый свет с собою он принёс...
Шуршит занудно дождик моросящий.
Душа моя в тревоге и тоске.
Я человек, по-моему, пропащий.
Зачем я строил планы на песке?
Сгустились надо мною злые тучи
И вдруг я оказался не у дел.
Ну почему такой я невезучий?
Ну почему страданья — мой удел?
– Я… – Ответ давался ему с трудом. – Когда все было тихо, я поднялся в коридор, а в гостиной между шторами осталась щелочка… Можно было выглянуть на улицу. Я посмотрел только несколько секунд. – Он не видел внешнего мира двадцать два месяца. Ни гнева, ни упрека. Заговорил Папа. – И что ты увидел? Макс с великой скорбью и великим изумлением поднял голову. – Там были звезды, – сказал он. – Они обожгли мне глаза.
— Ты очень красивая, но эти слёзы тебе не к лицу. Прошу, отдай их мне.
— Прости, их я ни с кем не могу разделить. Я с ними связана навсегда.
Для некоторых мужчин слёзы хуже, чем побои: рыдания ранят их больше, чем башмаки и дубинки. Слёзы идут из сердца, но иные из нас так часто и так долго отрицают его наличие, что когда оно начинает говорить, одно большое горе разрастается в сотню печалей. Мы знаем, что слёзы — естественное и хорошее душевное проявление, что они свидетельство силы, а не слабости. И всё же рыдания вырывают из земли наши спутанные корни; мы рушимся как деревья, когда плачем.
— Мне сказали — не плакать...
— Кто?
— Санаэ — сан.
— Неужели? Она на удивление строга.
— Но есть места, где можно поплакать...
— И что за места?
— Туалет.
— Ну да, в туалете тебя никто не увидит. Надо плакать, если хочется. Лучше выплакаться сейчас. Когда вырастешь — при всём желании поплакать редко удастся.
В сущности в своей простоте они желают лишь одного: чтобы никто не причинял им страдания. Поэтому они предупредительны к каждому и делают ему добро.
Но это трусость – хотя бы и называлась она «добродетелью».
I'll never let you see
The way my broken heart is hurting me.
I've got my pride and I know how to hide
All the sorrow and pain -
I'll do my crying in the rain.
Много лет я скитался по свету и брал все, что хотел, не заботясь страданиями других. И вот я здесь... с деньгами и славой, но не мудрее, чем был когда-то. И когда я оглядываюсь назад, на свою жизнь... в ней не осталось никого из тех, кого я любил.
Cлайд с цитатой