зло

Жил юноша – ученый, много знавший,

Искусством красноречия блиставший,

С красивым почерком; но розы щек

Еще красивей оттенял пушок;

И только численного букв значенья

Не мог запомнить он при всем стремленье.

Сказал я раз про шейха одного,

Что впереди нет зуба у него.

Мой собеседник, посмотрев сурово,

Ответил: «Ты сказал пустое слово.

Ущерб в зубах заметить ты успел,

А доблести его не разглядел!»

Когда умерших сонм из тьмы изыдет,

То добрые плохого не увидят.

Коль поскользнется на пути своем

Муж, благородством полный и умом,

Ты, низкий, не суди его за это,

Когда он весь – живой источник света.

И пусть в шипах кустарники цветов, –

Не избегают роз из-за шипов,

Ведь у павлинов видят люди злые

Не красоту, а ноги их кривые.

Когда ты темен ликом – убедись,

А в темное зерцало не глядись.

Дорогу правды сам найти старайся,

К ошибкам ближнего не придирайся.

И о чужих изъянах не кричи,

Сам на себя взгляни и замолчи.

Запретной не клади черты пороку,

Когда тому же предан ты пороку.

И с униженными не будь суров,

Когда ты сам унизиться готов.

Когда ты зла не будешь делать в жизни,

Тогда лишь будешь прав и в укоризне.

Что в кривизну мою иль прямоту

Вам лезть, коль я являю чистоту.

Хорош я или дурен, сам я знаю,

Сам за свои убытки отвечаю.

В душе моей хорош я или плох –

Не вам судить! Об этом знает Бог!

Имам тогда вину мюрида мерит*,

Когда мюрид в его величье верит.

У Бога дело доброе одно

Тебе за десять будет зачтено.

Ты тоже за одно благодеянье

Дай щедро, как за десять, воздаянье.

Не обличай у ближнего изъян,

Коль в нем живет величья океан.

Когда невежда мой диван* откроет

И пробежать глазами удостоит,

Плевать ему, что мыслей мир велик...

Но чуть огрех – какой подымет крик!

Ему глубинный книги смысл не светит,

Но он описку каждую заметит.

Не одинаков смертного состав;

Бог создал нас, добро и зло смешав.

Хоть в самом добром доле есть помеха,

Из скорлупы добудь ядро ореха.

Виски покрыты серебром.

Краса? Уродство?

Зло состязается с добром

За первородство.

Ох, скоро на меня, козла,

Не хватит ни добра, ни зла…

— Дело в том, что если ты отличаешь добро от зла, то просто не можешь выбрать зло. Это не получится: выбрать зло и продолжать жить как ни в чем не бывало.

Непротивленье, панове, мерзко.

Это мне — как серпом по яйцам!

Как Аристотель на дне колодца,

откуда не ведаю что берется.

Зло существует, чтоб с ним бороться,

а не взвешивать в коромысле.

Всех скорбящих по индивиду,

всех подверженных конъюнктивиту, -

всех к той матери по алфавиту:

демократия в полном смысле!

О, как весомы чёрные дела,

Но, их вершившие, ваш вес ничтожно мал.

Зло – лукавая сила. Оно, как червь, не имеет нравственного позвоночника. Вечно кривляясь, оно пародирует добро и, умело действуя чужим оружием, улавливает слабых. Если поручить злу закрутить гайку, оно не откажется взять ключ, но либо недокрутит её, либо перекрутит.

Представьте: вы придумали самообучаемую машину, которая собирает клубнику. Она с каждым днем собирает ее все лучше и лучше, все больше и больше. Ей начинает нравиться собирать клубнику. Логично, что в какой-то момент ей захочется, чтобы на всей планете были сплошные клубничные поля. А теперь представьте, что вы собираетесь выключить такого робота, чтобы он не уничтожил человечество, пытаясь засадить все клубникой. Вы будете первым, кого он убьет.

Если люди обладают сходными характерами, схожими убеждениями, если им вместе комфортно — это хорошо. Но когда любовь превращается в кабальную зависимость, когда она напитывается вином страстей и ревности — это несомненное зло... Любовь без доверия, без заботы, без жертвенности — пустая и нелепая штука. И не любовь это вовсе.

— Несправедливо то, что есть зло для другого человека, — сказал Пьер, с удовольствием чувствуя, что в первый раз со времени его приезда князь Андрей оживлялся и начинал говорить и хотел высказать все то, что сделало его таким, каким он был теперь.

— А кто тебе сказал, что такое зло для другого человека? — спросил он.

— Зло? Зло? — сказал Пьер. — Мы все знаем, что такое зло для себя.

— Да, мы знаем, но то зло, которое я знаю для себя, я не могу сделать другому человеку, — все более и более оживляясь, говорил князь Андрей, видимо желая высказать Пьеру свой новый взгляд на вещи. Он говорил по-французски. — Je ne connais dans la vie que maux bien réels: c'est le remord et la maladie. Il n'est de bien que l'absence de ces maux. Жить для себя, избегая только этих двух зол, вот вся моя мудрость теперь.

— А любовь к ближнему, а самопожертвование? — заговорил Пьер. — Нет, я с вами не могу согласиться! Жить только так, чтобы не делать зла, чтобы не раскаиваться, этого мало. Я жил так, я жил для себя и погубил свою жизнь. И только теперь, когда я живу, по крайней мере стараюсь (из скромности поправился Пьер) жить для других, только теперь я понял все счастие жизни. Нет, я не соглашусь с вами, да и вы не думаете того, что вы говорите. — Князь Андрей молча глядел на Пьера и насмешливо улыбался.