— Когда? В полдень?
— В полдень? Я убиваю перед завтраком. В семь часов!
— В восемь часов. Я люблю убивать после завтрака.
— Когда? В полдень?
— В полдень? Я убиваю перед завтраком. В семь часов!
— В восемь часов. Я люблю убивать после завтрака.
Поговори со мной мерзавцем.
Здравствуй утро, здравствуй.
Я еду до конечной станции,
В куртке грею пальцы.
Вот и весна.
У весны глаза синие, ноги красивые.
Год без сна заставляет быть сильным.
Невыносимая легкость бытия.
Вечная музыка вертится.
Крутится под ногами земля.
Лечат простуду люди,
Прячут от ветра губы.
Вот и весна.
Хорошо когда утро в девять.
Нет, в десять еще прекрасней, а в одиннадцать — уже разврат.
К разврату кофе должно подавать в постель, на таком деревянном подносике, и чтобы кофейник и сливочник серебряные, а чашечка прозрачного фарфора, а в сахарнице под салфеточкой нечто благоуханное, похрустывающее и пышное, присыпанное корицей и ванильным сахаром.
Я сплю, прижавшись к стене, я жду, когда мой мир укроет собой пасмурное утро, когда оно наползет мокрым телом на город, придавит дождями птиц, откроет мне глаза. И укрывшись лишь сырым воздухом, льющимся в распахнутые окна, я обниму тебя и расскажу о доверии, самом честном, самом глубоком, самом ранимом и самом огромном: доверии не лицом к лицу, но спиной к спине.