театр

Одно из самых больших потрясений в своей жизни я испытал в Южном Бронксе, в одном из тех залов, где когда-то было варьете, а потом устроили кинотеатр. Спектакль давала бродячая труппа. Играли «Чайку» Чехова. Спектакль начался… и тут же закончился. Пролетел как одно мгновение. Это было волшебство. Помню, я задумался: «Кем же надо быть, чтобы написать такое, а?» Я тут же раздобыл сборник рассказов Чехова.

Театральные представления сами собой превратились в большое кино. И когда мне предложили сняться в фильме, я ответил: «Непременно!».

Не хочешь выглядеть глупцом — вживайся в роль глухонемого!

Вы посетитель райка, разве вы можете понимать отношения между артистами и той публикой, которая занимает первые ряды кресел?

Ученая пропаганда между актрисами — дело опасное; против нее надо принять неотложные меры.

Вы обязаны угождать благородной публике, светской, а не райку.

Странные пьесы нынче пишут; не поймешь ничего.

Мука мне с вами! У всех у вас и много лишнего, и многого не хватает. Я измаялся, глядя на вас. У комиков много лишнего комизма, а у тебя много лишнего трагизма; а не хватает у вас грации... грации, меры. А мера-то и есть искусство... Вы не актеры, вы шуты гороховые!

— Черт у нас куда идет? За оброком. Оброк, где? В море. А где у нас море?

— Ну, море...

— На трибуне!

— И че, так вот в Японии делают, да?

— В Японии.

— Слушай, мы ведь все-таки Пушкина ставим, ну зачем нам х... ху...

— Ханамити. Трактовка!

— Ну да, и поп в кимоно!

— Очень неожиданное решение!