— Ты себя достаточно хорошо чувствуешь?
— Нет. Я чувствую себя просто омерзительно. Меня тошнило. И может стошнить еще раз. На тебя.
— Переживу. В крайнем случае — примем ванну. Представляешь — ночь, свечи, ванна с пеной…
— …я поскальзываюсь на мыле и падаю тебе на голову, сломав обе ноги.
Он сидел рядом, а я сходила с ума от переполняющей меня нежности. Я изучала его лицо миллиметр за миллиметром и не могла насмотреться. Кажется, я могла бы каждый день в течение вечности смотреть на него, и мне бы это никогда не наскучило. Я так хотела прикоснуться к нему, но боялась это сделать. Глупо, правда? Но я боялась... А если бы он исчез, или я вдруг открыла бы глаза и поняла, что это сон. «Нет золотой середины, или я одержим, или мне безразлично».* Как это про меня... Я была им одержима. И не нашлось бы такого экзорциста, которому было бы под силу его изгнать. Если бы да кабы... Я больше не боюсь... Но не могу. И если бы я знала тогда, что вижу его в последний раз, я бы обняла так смело, как не обнимала никогда. Я бы не отпустила его...
Все дороги и знаки вели нас друг к другу. Он так же, как и я, верил в предначертанность нашей встречи. А может, мы просто два чересчур романтичных дурака, которые не смогли сохранить самое дорогое... нашу любовь. Ведь она приходит так редко... А взаимная ещё реже...
Когда-нибудь я расскажу своим детям нашу love story, жаль только, что у них будут не его глаза...
Конечно, сентиментальность глупа. Не знаю, смог ли я уснуть в ту ночь, но помню одну мою совсем простую мысль: прошло столько лет, а я все еще люблю ее, и в те мгновения любовь к ней — и нынешняя, и будущая — вовсе не казалась мне глупостью, несмотря на все наши утраты.
Романтизм есть вечная потребность духовной природы человека: ибо сердце составляет основу, коренную почву его существования, а без любви и ненависти, без симпатии и антипатии человек есть призрак.
Вот, говорят: «Ты живёшь не так! Для романтики места нету
В мире, где правят деньги, война и статусов разных списки».
Я же, укрывшись остатками кокона, тихо бреду по свету
В поисках справедливости, мира, добра и смысла.
И, удивительно, скольких встретила столь же наивных странников!
Тихо работают, громко смеются, детей рожают счастливых.
Кто-то поблизости, можно зайти. Другие дорогами дальними
Бродят в иных совершенно краях, они же не из пугливых.
Искренность несовместима с романтизмом. Она разоблачает его легковесность и напыщенность, его тягу к наигранным чувствам и красивым словам.
Ведь на самом-то деле мужчины романтичнее женщин. Они верят в роли, предписанные природой представителям разных полов.
Романтика — это такая лажа, ребята, но если в сердце запустит свою когтистую лапу штука по имени «любовь», будет фигово. «Люблю» — куда сильнее, чем «хочу». Это тройное «хочу» — хочу не только тело, а еще и разум, и душу. И да, еще одно «хочу». Хочу, чтобы второй человек так же сильно желал обладать мною и всеми моими тремя составляющими. А еще «люблю» — это бесконечное самопожертвование и прощение. Если любишь — реально любишь — ты простишь. Не сможешь простить — любовь была больной.
Люди думают, что первая любовь — сплошная романтика и нет ничего романтичнее первого разрыва. Сотни песен сложили о том, как какому-то дураку разбили сердце. Вот только в первый раз сердце разбивается больнее всего, и заживает медленнее, и шрам остается самый заметный. И что в этом романтичного?
Cлайд с цитатой