потеря

— Какого это было, потерять свою мать?

— Я не терял её, я не собираюсь найти её за диваном или типа того...

Лучшее лекарство от потерь — новые приобретения.

— Как ваши дела, Гэбриел? Вы хорошо спите?

— Просто отлично. Если честно, док, не мешали бы вы людям делать то, что они должны.

— Военные, получившие психологические травмы, склонны уходить в работу. Иногда, чересчур глубоко.

— ... А вы бывали в бою, док?

— Я видел, какими после него становятся.

— Теперь ясно, в чём проблема. Вы никогда не выбирали между жизнью и смертью. Лёгкое нажатие на курок — и душа расстаётся с телом. В одно мгновение живой человек превращается в кучку мяса. А представьте, что это был бы ваш друг, брат или отец. Тот, кто много раз спасал вам жизнь, вдруг исчезает из-за маленького кусочка свинца — оказывается в вечной тьме... Пишите, что хотите, док. Пусть поступают со мной, как вы решите. Скажите им, что у меня П. Т. С. Р. или другая дурь. Но когда такое случится с человеком из моей команды, я не стану всё обдумывать или менять решение. В этом случае я просто хочу найти виновного ублюдка и показать ему, что он не с теми связался. Мы делаем плохо только «плохим» людям. Чем раньше вы это поймёте, тем быстрее мы вернёмся к работе.

Я всё время теряю свои авторучки,

И убеждения, которые нельзя терять.

Зачастую человек, обманываясь или разоблачая обман, как приобретает, так и теряет что-либо.

Мне иногда кажется, что человеческую жизнь определяют довольно большие сгустки энергии, которые вызываются смертями других людей. Это можно еще назвать чувством потери или как-нибудь по-другому.

Как только мы забываем, что те, кто живет на улице, – люди, мы начинаем терять человечность. Мир так уж устроен, что теперь любой может проснуться поутру и обнаружить, что все потерял.

Враг разрушил две клетки; в третьей же, уцелевшей во время бегства, огонь ослабевал, бледнел и постепенно уменьшался. Он был так слаб, что не мог поедать даже болотные травы; он дрожал, как больное животное, обратившись в небольшое насекомое красноватого цвета, и каждое дуновение ветра грозило его погасить… потом он вовсе исчез… Уламры бежали, осиротевшие, в осеннюю ночь.

Сад времени нашего ядом сочится,

Ни в свежесть, ни в сласть тростника ты не верь:

Его сердцевина больна и червива…

О жизни и смерти подумай теперь.

Скрипят без конца две широкие двери -

Ворота рождений, ворота потерь.

Вращается мир, забывая ушедших,

Бесстрастно встречая стучащихся в дверь.

Я смотрела, как она уходит вниз по улице, и в тот момент осознала, что Хулиан никогда не будет моим, что я потеряла его прежде, чем обрела.