обида

Я знаю их — часы скорбей:

Мученья, упованья, страх,

Тиски обид, шипы страстей,

Цветы, рассыпанные в прах;

Бездонный ад над головой,

Пучины стон, недуг зари

И ветра одичалый вой -

Они со мной, они внутри.

Иной бы это разбренчал

На целый мир, как скоморох;

Но я о них всегда молчал:

Их знаешь ты, их знает Бог.

Я не помнил ни бед, ни обид,

жил как жил – и во зло, и во благо.

Почему же так душу знобит,

как скулит в непогоду дворняга?

Обида — это такой маленький и очень симпатичный зверёк. С виду он совсем безобидный. И если с ним правильно обращаться, то вреда он вам не принесёт. Обида, если не пытаться её поселить в своем доме, прекрасно живёт на воле и никогда никого не трогает. Но все попытки завладеть Обидой, сделать её своей, кончаются всегда плачевно…

Зверёк этот очень маленький и юркий, он может случайно попасть в тело любого человека. Человек это сразу почувствует, ему становится обидно. А зверёк кричит человеку: — Я нечаянно попался! Выпусти меня! Мне здесь темно и страшно! Я хочу к маме! Но люди давно разучились понимать языки тварей земных, особенно таких маленьких зверьков…

Есть такие люди, которые сразу отпускают обиду. Но есть и такие, которые ни за что не хотят её отпускать. Они сразу называют Обиду своею и носятся с ней, как с самой дорогой игрушкой. Постоянно думают о ней и даже ночью просыпаются от великих дум о ней. А Обиде всё равно не нравится жить с человеком. Она крутится, ищет выход, но сама она никогда не найдёт пути. Такой вот непутёвый зверёк. Да и человек тоже непутёвый. Сжался весь и ни за что не выпускает уже свою Обиду. Жалко отдавать. А зверёк-то голодный и кушать ему очень хочется. Вот и начинает он потихоньку кушать человека изнутри. И человек чувствует это: то там заболит, то здесь.

Так болит, что слезы катятся из глаз. Но поскольку он не понимает, от чего это, то и не связывает это недомогание с обидой. А дальше человек привыкает к ней от безысходности, и Обида тоже потихонечку привыкает к своему хозяину: кушает, растёт, жиреет Обида и совсем перестаёт двигаться.

Находит внутри человека что-нибудь вкусненькое, присасывается и сосёт и гложет. Так и говорят про таких людей: «Обида гложет». И, в конце концов, Обида так прирастает к человеку, что становится частью его. Человек с каждым днем слабеет, а Обида внутри все толстеет и толстеет.

И невдомёк человеку, что только и надо — взять и отпустить обиду! Пусть себе живёт, в своё удовольствие и будет опять маленькой, юркой и худенькой! И человеку без неё легче живётся, потому что от Обиды он часто плачет и болеет. Обида — это такой маленький зверёк. Отпусти его, пусть себе бежит к маме!

Люди, которые подвергались насилию со стороны своих отцов или отчимов, были злы на своих обидчиков, но еще более обозлены на своих матерей, которые на защитили их и позволили насилию продолжаться. Они видели в себе принесенных в жертву агнцев, а в матерях пассивных, слабых и нежелающих противостоять обидчику и встать на защиту своих детей женщин.

Многие женщины в таких ситуациях утешают себя, говоря: «Но я же ничего не делала, как я могу быть виноватой?». Однако когда женщина стоит в стороне или отворачивается, когда с ее ребенком обращаются жестоко, она становится молчаливым сообщником обидчика. И ее дети видят ее содействующей совершаемому против них преступлению. Любое физическое насилие над ребенком — это преступление.