– Тогда купи у Джоакима Блума дом моей матери и яхту, названную ее именем.
Вместо ответа Джейсон обнял ее и нежно поцеловал, а потом сказал:
– Но этого слишком мало для такой удивительной женщины, как ты. Можно я подарю тебе вдобавок свое сердце?
– Тогда купи у Джоакима Блума дом моей матери и яхту, названную ее именем.
Вместо ответа Джейсон обнял ее и нежно поцеловал, а потом сказал:
– Но этого слишком мало для такой удивительной женщины, как ты. Можно я подарю тебе вдобавок свое сердце?
Так удивительно... Ты любишь все сладкое.
Снова изучаю тебя...
Ты улыбнулась — такая нежная моя.
Только сейчас мир поставлен на паузу
Так, что стало трудно дышать.
Может, встретимся здесь завтра полетать?
Если хочешь, оглянись медленно,
Чтоб почувствовать меня...
Наполни нежностью через край
И давай сойдем с ума!
Сегодня вместе со мной летай,
Обнаженная душа!
В твоих глазах — солнце и луна,
Раскаляешь тишину.
Ты в этой нежности не одна!
Может, я тебя люблю?..
Наверное, до утра...
Сильная женщина всегда сама о себе позаботится. Да, да, да, она сама так все устроила: сильная женщина, которая справится с чем угодно. И ее такое положение дел более чем устраивает. Разве что иногда хочется расколошматить это самое установившееся положение дел – вдребезги! Стать нежным созданием, которое холят и лелеют, ибо наша земля для воздушных созданий слишком сурова, они же привыкли ступать исключительно по облакам. В крайнем случае – по венчикам цветов.
Жалость нежная пронзительней любви.
Состраданье в ней преобладает.
В лад другой душе душа страдает.
Себялюбье сходит с колеи.
Страсти, что недавно бушевали
И стремились все снести вокруг,
Утихают,
возвышаясь вдруг
До самоотверженной печали.
Мне бы любовь свою спустить, наконец, с цепи — пусть из стихов сорвётся в жизнь и закружит нас. Только вот внутренний голос кричит: «Терпи! Прячь от него всю нежность, да и от лишних глаз». Знаешь, стихи по венам бегут, как кровь. Бьются, как пульс, в висках, не дают забыть. Как надоело выплакивать из себя любовь! Как же хочется просто её прожить.
Она встретила меня серьезно. Напрасно я искал в ее глазах издевку. Вокруг ее рта не было ни единой иронической складочки. Она показалась мне нежной, даже сентиментальной. Все хитрости и расчет пропали. Это привело меня в опасное, меланхолическое настроение, такое бывает в пору осеннего листопада, когда на деревьях висят разноцветные, уже умершие листья…
Ибо, видите ли, лишь когда достигаешь предела (нежности ли, другой ли силы), познаешь её неисчерпаемость. Чем больше мы даём, тем больше нам остаётся; как только мы начинаем расточать – оно прибывает!
Я шёл по саду словно по измученной душе Натали. А потом я выбрал место в самом её сердце. И спрятался в нём.
— Думаете, угрызения совести?
— Да, я — циник. Люди нежны потому, что любят, а не потому, что изменяли — теоретически верно, но гонорея лучше подходит.