насилие

Могу только гадать. Избыточное насилие говорит обычно о том, что убийца приходится жертве родственником, возлюбленным или близким другом.

Я вижу людей или псов, способных напасть на ребёнка?

Доживаем века в ожидании мессии,

Каждый день — праздник ультранасилия.

Есть люди настроения, есть импульсивные и горячие, есть спорщики, которые ни за что не согласятся с тем, что бы вы ни говорили, однако все это еще не делает их мизогинами. Помните, мизогин — это человек, которому нужно контролировать женщину. Он делает это агрессивно, он использует угрозы и критику, принижает женщину, разрушает ее веру в себя, расшатывая ее внутреннее равновесие непредсказуемыми колебаниями от нежности к ярости.

Вы не должны обрушивать свое новообретенное понимание мизогинного поведения и его последствий на всех мужчин. Видеть в каждом мизогина точно так же нереально, как и случайно проморгать плохое отношение к себе.

Насилие никогда ничего не решает. Убив кого-то, ты, может быть, и справишься с одной проблемой, но будешь тащить на себе груз убийства до конца твоих дней. Еще несколько убийств, и в тебе не остается места для роста души. Жизнь становится тяжким бременем, и ты кое-как ползешь по ней.

Меня все время спрашивают про насилие в моих картинах. Мне кажется я показываю насилие иначе, чем другие режиссеры. Мое насилие больно ранит. Люди должны понимать, что насилие это не игра, это очень больно.

Они не понимали, что исцеление — дело всей оставшейся жизни, что некоторые раны никогда не заживут полностью. Терапия может помочь затянуться открытым ранам, но шрамы останутся все равно. Организм может вести себя так, как если бы с ним все было в порядке; но кожа натянута и чувствительна к прикосновениям, как у человека, который получил серьезные ожоги по всему телу. Огонь может опалить человека до самой души. То же и с сексуальным насилием. Это огонь, который испепеляет. У кого-то серьезные ожоги затрагивают только часть тела. Я была покрыта ожогами вся, целиком.

If blood will flow when flesh and steel are one,

Drying in the colour of the evening sun.

Tomorrowґs rain will wash the stains away,

But something in our minds will always stay.

Perhaps this final act was meant to clinch a lifetimers argument

That nothing comes from violence and nothing ever could.

For all those born beneath an angry star,

Lest we forget how fragile we are.

Если прольется кровь, когда плоть и сталь станут одним целым,

Она высохнет, освещенная вечерним солнцем.

А завтрашний дождь смоет ее следы.

Но она навсегда оставит отпечаток в нашей памяти.

Возможно, этот последний акт был нужен, чтобы разрешить вечный спор

О том, что насилие ничего и никогда не принесет,

Чтобы те, кто был рожден под несчастливой звездой,

Не забывали, какие мы хрупкие.

Тираны дьявольски умны, они пользуются очень сильным ядом. Женщинам хочется еще, потому что хорошие моменты так сладки! Зато плохие – ужасны. Это похоже на отвыкание от наркотиков, от курения, от любого вредного пристрастия. К жестокому обращению, как это ни прискорбно, привыкаешь.