И вот стоим мы в лучах заката… Два человека и два оборотня. А вокруг нас – трупы, трупы, трупы.
Романтика!
И вот стоим мы в лучах заката… Два человека и два оборотня. А вокруг нас – трупы, трупы, трупы.
Романтика!
— Молодой человек, — клыки сверкнули в полумраке, — в моем возрасте некроманты бывают или осторожными, или мертвыми.
На кладбище – загадочный уют,
Здесь каждый метр навеки кем-то занят…
Живые знали, что они умрут.
Но мертвые, что умерли – не знали…
... видишь ли я знаю, что человек в один момент может превратиться в застывшее тело только из-за того, что в него попал заостренный кусочек метала... меньше, чем монетка в 25 центов... превратиться в нечто, что нельзя назвать человеком... ну, как сказать... труп. Труп выражает собой непреложность — он есть и больше не будет ничего.
Отшельника, поселившегося на кладбище, как-то спросили:
— Что ты здесь делаешь?
— Я изучаю останки мертвецов, — ответил отшельник. — Хочу найти хоть какое-нибудь отличие в строении тела правителей и их рабов, но безуспешно. Они не отличаются друг от друга, они совершенно одинаковы.