— Не двигайся, или ты труп!
— А я труп. И двигаюсь!
— Не двигайся, или ты труп!
— А я труп. И двигаюсь!
— Тебя не может быть! Я застрелил тебя. Мы выбросили тебя из окна. Из мёртвых не воскресают. Это реальный мир, и в нём мёртвые не воскресают!
— Мне жаль тебя разочаровывать.
— Скажешь, что нельзя ходить на кладбище посреди ночи, да?
— Самое безопасное место на земле.
— Потому что все мертвые.
Есть мертвецы, в которых больше жизни, чем в живых. Но есть и живые, которые мертвее всяких мертвецов.
Мертвым нужно, чтобы мы их помнили, даже если это съедает нас, даже если мы всего лишь можем повторять: «Прости», пока это не потеряет хоть какой-нибудь смысл.
— Дядя Игорь, а когда война закончится?
— Когда всех немцев перебьем, Вань.
— Но ведь война никак не связана с количеством живых и мертвых немцев.
— Да? А с чем же тогда связана?
— Со злобой и ненавистью. С враньем и пропагандой. С обидой и местью. С чем угодно, только не с национальностью.
— Отдайте кейс клоуну, бросьте оружие и поднимите руки!
— Кто это сказал?
— [говорит напарнику] По-моему, это самый глупейший человек в мире. Это полиция!
— Правда?!
— Предлагаю его застрелить. [напарник]