листья

Осень пишет

Как художник,

Осень — кисти,

Осень — дождик,

Осень пишет красностишья -

Желторифмы рыжеслов.

Кисти, ветви — сонмы тождеств,

Сонмы равенств,

А под кожей -

Сентябристость,

Серебристость

И ребристость облаков.

Осеняет всех осенне,

Осень — ставни,

Осень — сени,

Не ее ли пел Есенин,

Оторвавшись от полей?

Осень, danke,

Как же тонко!

Месяц в месяц — по ступеням.

Осень — яблоки-паденки

На невыспанной земле.

Осень в лицах,

Осень в листьях,

Осень в птицах -

Машет кистью,

По-девичьи обессилев,

По-лисичьи спрятав хвост.

Осень в чем-то истерия -

Золотые

Злые

Мысли.

Лето сносим,

Осень строим,

Осень.

Живопись.

Помост.

Мы с тобою в ней как краски

Растекаемся.

Мы кляксы.

Мы прозрачны,

Многозначны,

Мы чернила из ресниц.

Это тихо.

Это больно.

А над нами осень-плакса.

С нами осень,

С нами осень…

Спи, любимая, усни.

Осень шумит листопадом и плачет дождём,

С летом милуется, грустно поет на прощание.

Мы посидим на скамейке с тобою вдвоем,

Поговорим, возвращая свои обещания.

Осень пишет

Как художник,

Осень — кисти,

Осень — дождик,

Осень пишет красностишья -

Желторифмы рыжеслов.

Кисти, ветви — сонмы тождеств,

Сонмы равенств,

А под кожей -

Сентябристость,

Серебристость

И ребристость облаков.

Осеняет всех осенне,

Осень — ставни,

Осень — сени,

Не ее ли пел Есенин,

Оторвавшись от полей?

Осень, danke,

Как же тонко!

Месяц в месяц — по ступеням.

Осень — яблоки-паденки

На невыспанной земле.

Осень в лицах,

Осень в листьях,

Осень в птицах -

Машет кистью,

По-девичьи обессилев,

По-лисичьи спрятав хвост.

Осень в чем-то истерия -

Золотые

Злые

Мысли.

Лето сносим,

Осень строим,

Осень.

Живопись.

Помост.

Мы с тобою в ней как краски

Растекаемся.

Мы кляксы.

Мы прозрачны,

Многозначны,

Мы чернила из ресниц.

Это тихо.

Это больно.

А над нами осень-плакса.

С нами осень,

С нами осень…

Спи, любимая, усни.

Снаружи листья опадали с деревьев, внутри мы больше не придавали значения правде такого рода.

Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах... А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо...

Когда гляжу на летящие листья,

Слетающие на булыжный торец,

Сметаемые — как художника кистью,

Картину кончающего наконец,

Я думаю (уж никому не по нраву

Ни стан мой, ни весь мой задумчивый вид),

Что явственно жёлтый, решительно ржавый

Один такой лист на вершине — забыт.

Осенью я, девочка, старше становлюсь,

Разбираю пальцами заспанность ветвей,

Цепким сердцем слушаю дождевую грусть.

Осенью я, девочка, чувствую острей.

Ветер глажу ласково — подставляет бок

И летит над крышами пением цевниц.

Осенью я верую в то, что рядом Бог.

Осенью размешан я с перелетом птиц.

Кажется, мгновение — и исчезнет все,

Отцветет, отмается, вылетит из уст,

Разольется ливнями, потеряет ось.

Осенью я, девочка, тихим становлюсь.

Я не помню, сколько осеней назад

Падал под ноги наш первый листопад.

Ты на краешке сгорающего дня

Целовал меня.

Осенний листок может цепляться за ветку, но он уже мёртв. Вопрос только в том, когда он упадёт.

Снится птицам море и юг

В дымке золотой.

Жёлтый лист, доверясь мне вдруг,

Сел в мою ладонь.

Кто-то мне пусть скажет в ответ:

— Ничего такого здесь нет.

Спрыгнув с ветки, жёлтый лист вдруг

Сел в мою ладонь.