Где же ты, лето?
Почему не наступаешь?
Может, ты застряло где-то?
А может, и само не знаешь.
Мы так устали тебя ждать,
Зима нас сильно «помотала».
Готовы мы тебя встречать,
Лишь бы климат поменяло.
Прошу тебя, давай быстрее,
Мы жаждем солнца и песка.
Будь немного посмелее,
Без тебя здесь жизнь — тоска.
Я хочу тебе сказать:
Оставайся до конца.
Не спеши нас покидать,
Согревай наши сердца.
Люди, которые мастерят эти туфли, верно, видели множество ветров, проносящихся в листве деревьев, и сотни рек, что устремляются в озера. И все это было в туфлях, и все это было — лето.
Я вскакиваю на бордюр и читаю стихи собственного сочинения. Писал я стихи плохие, ужасные, рифмовал любовь с кровью, сравнивая ее с водосточной трубой, разбавляя эти шедевры строчками «твои ушки — курага». Но тогда я этого не знал, она тоже этого не знала, а может быть, просто не говорила, стоя в парке, сжимая сумочку с лекциями и широко улыбаясь. Даже сейчас эти плохие стихи так и остались для меня лучшими, потому что пахли летом, счастьем и молодостью.
Я хочу теплой ночью в этом море промокнуть,
А потом, между прочим, заглянуть в ваши окна.
Посмотреть в ваши лица на свое отражение,
Улыбнуться... проститься и продолжить движение.
— Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето...
— Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето.
— Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.
За нашей спиной раздался всхлип. Я обернулся.
Падла стоял у стены и утирал слёзы грязным носовым платком.
— Чингиз... — Он трубно высморкался. — Чингиз, спой ещё разок про лето? А? Я не всё запомнил. Как там... «малиной во рту», «я буду долго гнать велосипед»...
— Сволочь ты бессердечная, — огрызнулся Чингиз. — Бессердечная и неромантичная.
— Я? Я за папиросой спустился. А ты её уже скурил. Но я тебе всё прощу, Чингиз. Ты только ещё про лето... Слушай, а про весну так же можешь?
— Не могу. Весна — это промежуток между зимой и летом, она не самодостаточна.
Пережившие похмелье в летний зной могут смело корчить рожи инквизиции и показывать неприличные знаки пыточных дел мастерам — скорее вторые и третьи выдадут аффект с суицидом, чем первые запросят пощады.
— Как же я буду без тебя?
— Ты забудешь меня... и это лето. Вернёшься к обычной жизни.
— А если я не хочу к ней возвращаться?
— Конечно хочешь. Это не всерьёз. Ты же не сможешь на зиму спрятать лето в банку.
В морозную зиму ночь приходит как враг, в тёплый летний вечер — как возлюбленная, а в этот мартовский день она несла успокоение.
– Наша весна была чудесной, но наше лето прошло. Как можно сказать это и не выглядеть сопливой дурой?.. Но режиссёрам нравится фраза, придётся постараться… Тома, ты меня слышишь?..
– Нет, я тебя вижу.
А я упускаю время,
Пока выбираю крыши.
А мне бы считать ступени,
А мне бы тянуться выше.
Мне в жизни хватает света,
Мне в жизни хватает неба.
Осталось набраться цвета,
Да распуститься к лету.
Cлайд с цитатой