душа

Даже выращивая прекрасные розы, спроси себя: «Точно ли этого желает моя душа?»

А ещё человек любил свою великую бессмертную душу. Потому что то, чего мы не знаем, чего не видим каждый день, чего не можем коснуться, в чём не найти бытовых банальных изъянов, что так легко идеализировать, превращая в настоящее чудо, — любить проще всего.

Я не мерил сантиметры глубины своей души,

Потому что в ней много километров пустоты.

И каждый миллиметр её кровоточит,

И то, что было моим смехом, на глубине души молчит.

И это ты виноват, ты отвратительно жесток,

И это ты виноват — ты мне ничем не помог.

Ты выжираешь мою душу, и это твой пир,

Я ненавижу тебя, мой мир.

В твоих глазах, Адэлин, светится душа. Ты сама жизнь, а не её подобие. Ты похожа на лань порывистую и смелую. Ты чиста, как родник, и, как ветер, свободна. Тебя многие будут добиваться, но ты полюбишь только одного. Выбор большой, смотри не ошибись!

Люди говорят, что знают, кто я такой — они меня не знают. Говорят, что я им не чужой, что они заботятся о нас... но столько людей убили из-за сплетен да пересудов. Никому нельзя верить. Эти птицы могут поранить мое тело, но не мою душу. Я верю своим птицам и больше никому.

– И не надо. Потому что ведь мы с тобой только вдвоем против всех остальных в мире. Если что-нибудь встанет между нами, мы пропали, они нас схватят.

– Им до нас не достать, – сказал я. – Потому что ты очень храбрая. С храбрыми не бывает беды.

– Все равно, и храбрые умирают.

– Но только один раз.

– Так ли? Кто это сказал?

– Трус умирает тысячу раз, а храбрый только один?

– Ну да. Кто это сказал?

– Не знаю.

– Сам был трус, наверно, – сказала она. – Он хорошо разбирался в трусах, но в храбрых не смыслил ничего. Храбрый, может быть, две тысячи раз умирает, если он умен. Только он об этом не рассказывает.

– Не знаю. Храброму в душу не заглянешь.

– Да. Этим он и силен.

– Ты говоришь со знанием дела.

– Ты прав, милый. На этот раз ты прав.

– Ты сама храбрая.

– Нет, – сказала она. – Но я бы хотела быть храброй.

Можно посмотреть человеку в глаза, заглянуть ему в сердце и за какой-то час узнать о его душе столько, сколько и за всю жизнь не обнаружишь, если он или она не захотят тебе открыться или у тебя не хватит ума понять то, что тебе откроется.

Save me...

I think I've swallowed more than I can comprehend

A soul laid low

Когда восходишь на высоты, на сердце становится легко. Когда стоишь над рекой, мысли уносятся далеко. Когда читаешь книгу в снежную ночь, душа очищается. Когда напеваешь мелодию на вершине холма, чувствуешь прилив сил.

Грядущие битвы — в большинстве своём — разразятся на небесах, и наши ангелы — хранители будут с мечом в руках защищать наши души.