душа

Душа не рождается и не умирает. Она никогда не возникала, не возникает и не возникнет. Она нерожденная, вечная, всегда существующая и изначальная. Она не гибнет, когда погибает тело.

Я девчонка еще молодая,

А душе моей тысячу лет.

Ты ведь не назовешь женщину красивой только потому, что она имеет красивый нос или красивые руки; она красива тогда, когда в ней всё пропорционально. Откуда проистекает эта красота? Вникни, и ты увидишь, что из души... Поставь рядом двух женщин одинаковой красоты. Одна из них добра, нравственна и чиста, другая — блудница... Ты увидишь, что та, святая, будет любима всеми, что на неё обратятся взоры всех... Это происходит оттого, что прекрасная душа сопричастна красоте божественной и отражает свою небесную прелесть в теле человека.

Душа человеческая как яблоко – с одного конца растет, с другого ссыхается. В ней все, что угодно – и пропасти, и провалы, и старые шрамы. Она и всесильна, но она же и беспомощна, и наивна, и глупа. Иногда она движется вперед, иногда откатывается.

Идея и материя существуют в сознании. В материальном мире душа не совершает никаких движений. На этом уровне бытия, куда душа попадает, чтобы наслаждаться, она пассивна и безучастна. Это одна из фундаментальных истин. Душа никогда не будет чувствовать себя естественно на негативной стороне бытия, её родной дом на противоположной стороне, в позитивном мире. Погрузившись в материальное существование, душа оказывается парализованной, а материальная энергия, тело, действует сама по себе.

Ад — не трясина зла, точно так же как Рай, по мнению Кроули — не водопад добра: это просто имена игроков в великой партии. А вот настоящее, неподдельное, неповторимое добро — и равно кровавое, кошмарное, катастрофическое зло — можно найти только в глубинах человеческого сознания.

Протянуты в вечность вечерние тени,

Дневная обида предсмертно нежна.

Фальшивая ценность пустых откровений

Для всех очевидна, и этим смешна.

Не видно лица неизбежности жуткой,

Где пламя ревет и бессильна вода.

Душа в небеса улетает голубкой -

Она не умрет, не умрет никогда.

Что-то очень цепкое стало проникать в меня.

Высвечивать все лучшее и шептать на ушко.

Наверное, вся нежность мира заметила меня,

Чтобы держать отныне верною подружкой.

Вся любовь, как вода, каждый берёт из неё сколько может зачерпнуть своим ведром. К воде приходят с ведром, к любви — с душой. Бывают и вёдра побольше и поменьше, а уж души! Вот оттого всё по-разному и понимают любовь, что каждый вмещает в себя сколько-то и о своём говорит. Я же, мои друзья, хочу вам говорить о всей любви, как будто я пришёл на берег океана. Так вот отчего все бывают так глупы, когда говорят о любви: это оттого, что о любви говорят они лишь в меру своего опыта. Речь идет об океане, а они говорят каждый только о том, что мог он зачерпнуть своей личной посудиной. Выхожу, друзья мои, на берег, бросаю своё личное ведерышко в океан, складываю руки на груди своей, как складывал в детстве своем на молитве, и перед всем океаном, горящим в вечерних лучах, по-детски шепчу о своём личном.