чувства

Странное чувство охватило меня — или, вернее, пронзило меня, словно я зонтик, вспоминающий, как это, когда его открывают под дождем.

— Я никогда тебя не оставлю.

— В независимости от того, что случиться?

— Я никогда не сдамся. Никогда. То, что я чувствую к тебе… Важнее этого я ничего не чувствовала.

(– Я никогда не уйду.

– Что бы ни случилось? Что бы я ни сделал?

– Я тебя не оставлю. Никогда. К тебе я чувствую… – Клэри запнулась. – Ничего главнее у меня в жизни не было и не будет.)

Увы! Почему человек так гордится чувствами, возвышающими его над животными? Они лишь умножают число наших нужд. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны...

Я знал, что она не обернётся и не посмотрит мне вслед, но, шагая по комнате, чувствовал себя так, словно за мной забыли опустить занавес и тысячи глаз смотрят мне в спину, а аплодисментов нет.

Мои черты замрут осиротело

на мху сыром, не знающем о зное.

Меркурий ночи, зеркало сквозное,

чья пустота от слов не запотела.

Ручьем и хмелем было это тело,

теперь навек оставленное мною,

оно отныне станет тишиною

бесслезной, тишиною без предела.

Но даже привкус пламени былого

сменив на лепет голубиной стыни

и горький дрок, темнеющий сурово,

я опрокину прежние святыни,

и веткой в небе закачаюсь снова,

и разольюсь печалью в георгине.

Когда люди, сталкиваясь со мной на час, ужасаются тем размером чувств, которые во мне вызывают, они делают тройную ошибку: не они — не во мне — не размеры. Просто: безмерность, встающая на пути. И они может быть правы в одном только: в чувстве ужаса.

... все влюбленные заболевают туберкулезом, недаром же от него умерли Чехов, Кафка, Д. Г. Лоуренс, Фредерик Шопен, Джордж Оруэлл и святая Тереза из Лизье; что касается Камю, Моравиа, Будара, Марии Башкирцевой и Кэтрин Мэнсфилд, то разве смогли бы они написать именно такие книги без этой хвори?!

И наконец вспомните: Дама с камелиями умерла отнюдь не от инфаркта миокарда – эту кару Бог насылает на загнанных честолюбцев, а не на печальных влюбленных.

Твой покой греет меня ярче всех светил.

Пронзительностью игл в венах, нежностью рассветных лучей по коже, мощью океанского девятого вала в ноги, легкостью касания лебяжьим пухом прикрытых век, болью вскрытых ран неизведанных глубин души; неотвратимостью проживания счастья, радостью верного курса, очарованием оживающих воспоминаний будущего, терпкостью соли земли, яркими вспышками смысла...

... Во мне твои слова.

Стреляй прицелясь.