чувства

Я существую отдельно от всех своих чувств. Я не могу понять, как это получается. Я даже не могу понять, кто их испытывает. Впрочем, кто этот я в начале каждого из трех предложений?

Со мной навсегда останется

Мягкий голос моря.

Снова вдыхать дождь, который будет капать

На это тело и поливать

Цветок, который растет во мне.

И снова смеяться,

И каждый день на мгновение

Возвращаться к мыслям о тебе.

Под мягкий голос моря,

Снова чувствуя дождь, который будет капать

На это тело и поливать

Цветок, который растет во мне.

И снова смеяться,

И каждый день на мгновение

Возвращаться к мыслям о тебе.

Siempre me quedará

La voz suave del mar,

Volver a respirar la lluvia que caerá

Sobre este cuerpo y mojará

La flor que crece en mi,

Y volver a reír

Y cada día un instante

Volver a pensar en ti.

En la voz suave del mar,

En volver a respirar la lluvia que caerá

Sobre este cuerpo y mojará

La flor que crece en mi,

Y volver a reír

Y cada día un instante

Volver a pensar en ti.

Все наши чувства

Уже давно спеты,

Но не каждая строчка

Заставит переживать.

— А почему ты уверена, что она тебе откажет? А вдруг нет?

— Я боюсь правды. А молчание всегда оставляет мне надежду и возможность выбора.

А когда мы лежим вместе, обнажённые, чувствуя кожу друг друга, и я обнимаю его и действительно люблю — я слышу его дыхание, будто кошачье урчание. И в эти короткие минуты он счастлив — я это знаю. И то, что я смогла это сделать — чистое волшебство. И из-за того, что я была единственным человеком во всём свете, способным дать ему это ощущение, я чувствовала, что чего-то стою.

'Cause nothing lasts forever

And we both know hearts can change.

Чувства все прибывали и прибывали в нем, словно вода в покрытом рябью бассейне, в который со всех сторон бегут ручейки. Пение птиц заставило его застыть и обратиться в слух; появление белки вызвало головокружение восторга; устремленные вверх стволы влекли его за собой; он поднял руки.

Как на летнем небе бродят

Облака в извечной смене,

Так приходят и уходят

Наши чувства и влеченья.

Что их гонит и откуда?

Время их пускает в ход,

Время двигает их груду

Ветром вечности вперед.

— Гарри! Сибила Вэйн для меня святыня!

— Только святыни и стоит касаться, Дориан.

Никогда раньше Эмори не интересовался бедняками. Теперь он холодно установил, что абсолютно не способен кому-либо сочувствовать. О’Генри обнаружил в этих людях романтику, высокие порывы, любовь, ненависть, Эмори же видел только грубое убожество, грязь и тупость. Он в этом не раскаивался: никогда с тех пор он уже не корил себя за чувства естественные и искренние.