— Мне больно от того, что меня тебе было мало.
— Ты не виновата. Мне всегда и всего мало, иначе я не смог бы творить, но я должен — это моя работа, это сущность меня. И теперь, я должен начать всё сначала.
— Нет! Дай мне уйти.
— Мне от тебя еще кое-что нужно.
— Мне больше нечего тебе дать.
— Твоя любовь, она еще внутри?
— Да. Давай. Забирай.
О, в четыре утра. Отличное время. Делу время — потехе час. Будешь ссаться на людях. Или палец отнимать. — Будь мужчиной, сынок. Как твой пропавший без вести отец.
Сожженные деревни, сожженные жилища — это еще не самое страшное. Колониальное правительство совершило страшную ошибку, лишив местных жителей достоинства. Это непоправимо. Потерявшие дома деревенские жители нашли приют около плотины, но в их сердцах навек поселился гнев и злоба на нас.
Что клюет курица? Пшеницу. А чем кормят часы? Тиканьем, милый мой. Послушай, они клюют и тикают одно и то же: сей-час! сей-час! сей-час!
— Одно я заучила крепко, — сказала она. — Все время этому учусь, изо дня в день. Если у тебя беда, если ты в нужде, если тебя обидели — иди к беднякам. Только они и помогут, больше никто.
Этот из двух кровей замешен – сербской и греческой. Бессонницу хочет превратить в радугу, а сон – в лавку, где торгуют.
Скажите товарищам от моего имени, чтобы они не теряли время, оплакивая меня, а сплачивали наш [рабочий] класс и шагали к победе.
Cлайд с цитатой