Крафт Лоуренс

В конце концов, ревность ведь — не что иное, как желание, чтобы кто-то принадлежал только тебе.

— И почему у меня плохое предчувствие?

— Наверно, потому что в таких случаях предчувствия обычно сбываются.

— В любую эпоху деньги отражают силу государства.

— Верно. Допустить захват своего рынка иностранной валютой равносильно поражению в войне.

— А почему бы тебе не применить свой ум и способности, чтобы занять более высокое положение в обществе?

— Не понимаешь, да? Господь сказал: «Блаженны нищие», так? Вот скажи, у тебя появляется такое теплое, приятное чувство в животе всего лишь от старого куска хлеба с корочкой да пары потертых медяков? Нет? А у меня появляется.

Люди, которые продолжают упрямо бороться и никогда не опускают руки, — это обычно невероятные оптимисты, которые цепляются за любую, даже самую крохотную надежду, наблюдая за развитием событий.

Есть те, кто прожил долгую жизнь — они перевидали много всего и приняли множество решений. И все же иногда хочется просто положить свою жизнь на чашу громадных весов, именуемых «миром», и посмотреть, в какую сторону она наклонится.

Людей охватывает тоска по родине, потому что там живут те, кого они любят.

Даже если впереди лежат неисчислимые невзгоды, даже если там нет ничего вообще, я должен был протянуть вперед руку. Просто должен был. Должен был увидеть, что же там ждет меня, в конце пути.

Когда воспоминания облекаются в слова, на них можно взглянуть под другим углом.

Молчание человека, желающего остаться неуслышанным, совсем не такое, как молчание пустоты. Когда человек изо всех сил старается не издать ни звука, воздух буквально наполнен молчанием первого типа.