Конец междоусобьям и крамолам,
Что нашим скорбь несли холмам и долам.
Нет больше распрей, кончена вражда.
Да будет мир на долгие года.
Конец междоусобьям и крамолам,
Что нашим скорбь несли холмам и долам.
Нет больше распрей, кончена вражда.
Да будет мир на долгие года.
— Ты сам отверг закон людской и Божий!
Зверь, самый лютый, жалости не чужд.
— Я, леди, чужд. Так, значит, я не зверь.
— О, чудо — дьявол истину изрек!
Как камни, как немые истуканы
Глазели друг на друга, побледнев.
Я стал их упрекать, спросил у мэра,
Что значит их упрямое молчанье;
Он мне: народ к речам, мол, не привык,
Приучен, мол, глашатая он слушать.
— Ты сам отверг закон людской и Божий!
Зверь, самый лютый, жалости не чужд.
— Я, леди, чужд. Так, значит, я не зверь.
— О, чудо — дьявол истину изрек!
Как камни, как немые истуканы
Глазели друг на друга, побледнев.
Я стал их упрекать, спросил у мэра,
Что значит их упрямое молчанье;
Он мне: народ к речам, мол, не привык,
Приучен, мол, глашатая он слушать.
— Со мной вы не проститесь?
— Вам все мало?
Учась у вас уменью льстить, скажу:
Вообразите, что уже простилась.
Если человек хочет жить хорошо, да сам с собой ладить, он должен без совести обходиться.
Горды своими титулами принцы,
Но блеск снаружи, рой забот внутри:
Они, прельстясь мечтанием неверным,
Ввергаются в пучину верных бедствий.