Ричард III

Конец междоусобьям и крамолам,

Что нашим скорбь несли холмам и долам.

Нет больше распрей, кончена вражда.

Да будет мир на долгие года.

— Язык мой слаб — проклятьям научи.

— Скорбь их отточит — станут как мечи.

— Ты сам отверг закон людской и Божий!

Зверь, самый лютый, жалости не чужд.

— Я, леди, чужд. Так, значит, я не зверь.

— О, чудо — дьявол истину изрек!

Как камни, как немые истуканы

Глазели друг на друга, побледнев.

Я стал их упрекать, спросил у мэра,

Что значит их упрямое молчанье;

Он мне: народ к речам, мол, не привык,

Приучен, мол, глашатая он слушать.

— Ты сам отверг закон людской и Божий!

Зверь, самый лютый, жалости не чужд.

— Я, леди, чужд. Так, значит, я не зверь.

— О, чудо — дьявол истину изрек!

Как камни, как немые истуканы

Глазели друг на друга, побледнев.

Я стал их упрекать, спросил у мэра,

Что значит их упрямое молчанье;

Он мне: народ к речам, мол, не привык,

Приучен, мол, глашатая он слушать.

Так в чем отличье черни от господ?

Ни в чем, коль внешний блеск не брать в расчет.

— Со мной вы не проститесь?

— Вам все мало?

Учась у вас уменью льстить, скажу:

Вообразите, что уже простилась.

Если человек хочет жить хорошо, да сам с собой ладить, он должен без совести обходиться.

Горды своими титулами принцы,

Но блеск снаружи, рой забот внутри:

Они, прельстясь мечтанием неверным,

Ввергаются в пучину верных бедствий.