Вера Полозкова

Радости взросления: отпадает изнурительная необходимость оправдываться за что бы то ни было; наконец-то позволяешь людям быть какими угодно, даже недовольными тобой ; даже не переносящими тебя органически. Пусть их; у каждого своя оптика; в чей-то микроскоп ты червь, в чей-то телескоп ты Бог, в прицеле чьей-то винтовки ты главный враг — это ничего не значит, кроме того, что кто-то любит глядеть в микроскопы, кто-то — в телескопы, а кто-то — в прицелы ; к тебе это отношения не имеет ни малейшего...

Жить надо без суфлеров, зато с антрактами.

Уж лучше думать, что ты злодей,

Чем знать, что ты заурядней пня.

Я перестала любить людей, -

И люди стали любить меня.

Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив.

Отношения как анамнез, возвращенья – как рецидив.

Хвала отчаявшимся. Если бы не мы,

То кто бы здесь работал на контрасте.

Пока живые избегают тьмы,

Дерутся, задыхаются от страсти,

Рожают новых и берут взаймы,

Мы городские сумрачные власти.

Любимые наместники зимы.

Универсальное женское проклятие — чтоб тебе любимый позвонил сразу после маникюра в дорогом салоне, а телефон лежал на самом дне сумки!

А хочется, напротив, хмеля слов

И поцелуев, жгущих все мосты,

Бессовестного счастья, новых строф -

Нежданной, изумрудной красоты.

— Ваше имя нигде не значится.

— Я — богиня?

— Вы неудачница.

Зимою не боишься смерти – с ней делаешься заодно.

Обычай, к сожалению, таков:

Зимой мне не везёт на мужиков.

А впрочем, это вовсе не во зло.

Скорее, это им не повезло.