Марина Ивановна Цветаева

Воспоминанье слишком давит плечи,

Я о земном заплачу и в раю,

Я старых слов при нашей новой встрече

Не утаю.

Я для Мура — защищая его — способна на преступление. Прав он или нет — чтобы никто его не тронул. Не могу вынести его обиды и видеть его слёз. Дойдёт ли до него когда-нибудь??

Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался.

Предательство уже указывает на любовь. Нельзя предать знакомого.

Столько людей перевидала, во стольких судьбах перегостила, — нет на земле второго Вас, это для меня роковое.

Влюбляешься ведь только в чужое, родное — любишь.

Цыганская страсть разлуки!

Чуть встретишь — уж рвёшься прочь!

Я лоб уронила в руки

И думаю, глядя в ночь:

Никто, в наших письмах роясь,

Не понял до глубины,

Как мы вероломны, то есть —

Как сами себе верны.

Есть нелюбовные трагедии и в природе: смерч, ураган, град. (Град я бы назвала семейной трагедией в природе).

— Единственная любовная трагедия в природе: гроза.

Не надо работать над стихами, надо чтоб стих над тобой (в тебе!) работал.