Ты разлейся в смерть кипящей смолой,
Разлетись сотней пепла лепестков
В руки мне упади звездой — ты мой, теперь ты мой вовеки веков! Вовеки веков! Вовеки веков! Ты мой...
Ты разлейся в смерть кипящей смолой,
Разлетись сотней пепла лепестков
В руки мне упади звездой — ты мой, теперь ты мой вовеки веков! Вовеки веков! Вовеки веков! Ты мой...
Обернусь я белой кошкой,
Да залезу в колыбель.
Я к тебе, мой милый крошка,
Буду я твой менестрель.
А за гранью свода небес
Тикает часовой механизм —
Значит, времени нам в обрез,
Главное, не обернуться вниз.
Честного не жди слова,
Я тебя предам снова.
Не ходи, не гляди, не жди,
Я не твоя отныне...
Верить мне — мало толку,
Не грусти дорогой долгой,
Не смотри назад с тоскою,
Не зови меня за собою...
Король Эдуард утвердил приговор
И вышел, гневен с лица.
«Сэр Джон Бэксворд — изменник и вор,
И плаха ждет подлеца!»
А Бэксворд под елью спит на траве,
И шлем у его плеча.
И не ведает, что по его голове
Плачет топор палача.
Айлэ, айлэ, по его голове
Плачет топор палача.
Где же ветер мой? Пусто в поле...
Или предал меня мой милый?
Для чего мне краса и воля?
Он крылат, только я бескрыла!
Для чего такому жена —
Он играет шелковой плетью;
Где-то всадник, привстав в стременах,
Летит в погоне за смертью.