Ты разлейся в смерть кипящей смолой,
Разлетись сотней пепла лепестков
В руки мне упади звездой — ты мой, теперь ты мой вовеки веков! Вовеки веков! Вовеки веков! Ты мой...
Ты разлейся в смерть кипящей смолой,
Разлетись сотней пепла лепестков
В руки мне упади звездой — ты мой, теперь ты мой вовеки веков! Вовеки веков! Вовеки веков! Ты мой...
Я не стою, поверь, чтоб ты слезы лила обо мне,
Чтоб ты шла по следам моей крови во тьме — по бруснике во мхе,
До ворот, за которыми холод и мгла, — ты не знаешь, там холод и мгла.
Ooh, I will meet you in the next life,
I promise you
Where we can be together,
I promise you
I will wait till then in heaven,
I promise you
Ooh, I promise, I promise
___
О, я встречу тебя в следующей жизни,
Я обещаю тебе,
Там, где мы сможем быть вместе,
Я обещаю, Я буду ждать на небесах,
Я обещаю тебе,
О, я обещаю, я обещаю...
Держу пари, это тяжело. Тяжело узнавать со стороны про свои собственные неприглядные чувства, которые ты хранишь глубоко в своем сердце.
Я знаю женщину: молчанье,
Усталость горькая от слов,
Живет в таинственном мерцанье
Ее расширенных зрачков.
Ее душа открыта жадно
Лишь медной музыке стиха,
Пред жизнью, дольней и отрадной,
Высокомерна и глуха.
Неслышный и неторопливый,
Так странно плавен шаг ее,
Назвать нельзя ее красивой,
Но в ней всё счастие мое.
Когда я жажду своеволий
И смел и горд — я к ней иду
Учиться мудрой сладкой боли
В ее истоме и бреду.
Она светла в часы томлений
И держит молнии в руке,
И четки сны ее, как тени
На райском огненном песке.
Молния разрезает небо как кожуру,
словно земля в пустыне лопнет вот-вот по швам...
Я тут тебя вдыхаю, я тут тобой живу,
и очень хочу быть смыслом к твоим словам.
Люди, которые тебя любят, порой могут раздражать. И когда ты чувствуешь острую потребность причинить боль самой себе, им лучше не быть поблизости.