Элли на маковом поле

Я искал,

Я искал слова

На уличных баннерах,

На витринах ларьков,

У разбитых корыт

И потерянных лайнеров,

В тихих сталинках,

Между радужек и зрачков.

Я искал в школьных грамотах,

Дневниках, бардачке колымаги

И на пленке старых кассет.

Ты смеешься так звонко над тем, что остался один.

Дождь хлестал по щекам, бил ветер стёкла витрин,

А я слышал, как внутри тебя бился хрусталь.

И не спрашивай, как у меня дела.

Гаснут звезды и рушатся города,

Время трет вселенную в порошок,

Но пока я помню твои глаза,

Все, наверное, хорошо.

И всегда

Будет все

Хорошо.

Ты забудешь и имя мое, и лицо,

Словно морок, дым, нехороший сон.

Ты проснешься и просто забудешь все...

Живи счастливо.

В твоей спальне солнца всегда было чуточку больше, чем в Африке; нежности больше, чем в той шоколадке с лиловой коровой.

Я устал, Арабелла. Мой дом не нашел уют.

Мой дом без тебя пустует, мой дом без крыши,

Когда тебя нет. И я ни черта не слышу -

Ни реплик, ни слов. Не чувствую, если бьют.

И всё в этом мире так странно.

С каждым днем тебе всё холодней;

Ушедший взглядом в себя,

Ты прячешься от людей,

А память твоя — на сердце якорь.

Но только не вздумай плакать...

Он уже не в силах видеть

Движущийся зал.

Со слезами, чтоб не выдать,

Борются глаза.

Подойти? Спросить:

«Что с вами?» -

Просто ни к чему.

Бестолковыми словами

Не помочь ему.

Что делать,

Когда все жители моих городов

Разбиваются о стеклянный асфальт,

Находя в этом панацею

И искупление всех грехов.

Что делать,

Когда мне не хватает бумажных слов,

Чтобы описать всю палитру бесконечной пустоты,

Что хранится на задворках памяти твоей пустой могилы,

Куда я дважды в день носил увядшие цветы.

Я искал тебя.

Заглядывал во все магазины,

Прилавки хранили твой запах теплого смеха и сухого вина.