Я искал,
Я искал слова
На уличных баннерах,
На витринах ларьков,
У разбитых корыт
И потерянных лайнеров,
В тихих сталинках,
Между радужек и зрачков.
Я искал в школьных грамотах,
Дневниках, бардачке колымаги
И на пленке старых кассет.
Я искал,
Я искал слова
На уличных баннерах,
На витринах ларьков,
У разбитых корыт
И потерянных лайнеров,
В тихих сталинках,
Между радужек и зрачков.
Я искал в школьных грамотах,
Дневниках, бардачке колымаги
И на пленке старых кассет.
Ты смеешься так звонко над тем, что остался один.
Дождь хлестал по щекам, бил ветер стёкла витрин,
А я слышал, как внутри тебя бился хрусталь.
И не спрашивай, как у меня дела.
Гаснут звезды и рушатся города,
Время трет вселенную в порошок,
Но пока я помню твои глаза,
Все, наверное, хорошо.
И всегда
Будет все
Хорошо.
Ты забудешь и имя мое, и лицо,
Словно морок, дым, нехороший сон.
Ты проснешься и просто забудешь все...
Живи счастливо.
В твоей спальне солнца всегда было чуточку больше, чем в Африке; нежности больше, чем в той шоколадке с лиловой коровой.
Я устал, Арабелла. Мой дом не нашел уют.
Мой дом без тебя пустует, мой дом без крыши,
Когда тебя нет. И я ни черта не слышу -
Ни реплик, ни слов. Не чувствую, если бьют.
И всё в этом мире так странно.
С каждым днем тебе всё холодней;
Ушедший взглядом в себя,
Ты прячешься от людей,
А память твоя — на сердце якорь.
Но только не вздумай плакать...
Он уже не в силах видеть
Движущийся зал.
Со слезами, чтоб не выдать,
Борются глаза.
Подойти? Спросить:
«Что с вами?» -
Просто ни к чему.
Бестолковыми словами
Не помочь ему.
Что делать,
Когда все жители моих городов
Разбиваются о стеклянный асфальт,
Находя в этом панацею
И искупление всех грехов.
Что делать,
Когда мне не хватает бумажных слов,
Чтобы описать всю палитру бесконечной пустоты,
Что хранится на задворках памяти твоей пустой могилы,
Куда я дважды в день носил увядшие цветы.
Я искал тебя.
Заглядывал во все магазины,
Прилавки хранили твой запах теплого смеха и сухого вина.