Валентин Пикуль

Трезвость, запомни это, в моих глазах еще не добродетель, а лишь отсутствие порока. Хотя пьяниц и не люблю!

Удивительный народ эти дураки. Я бы стал их коллекционировать, если бы они стоили дешевле умных...

А с востока Россия ещё не ведала своих пределов, но русских видели плавающими по Амуру и Юкону, они – за океаном! – гостили в дымных вигвамах индейских вождей, с ружьями россияне проскакивали через знойные прерии Калифорнии... Империя! Но империя столь быстро растущая, что русские не успевали ставить заборов.

Достичь же вершин пирамид фараонских могут лишь орлы или гады ползучие.

Я согласен подставить себя под пули, но только под вражеские. Ждать, когда тебя убьют свои, противно.

Павел, мучимый давним недовольством, утешался мыслями о своем превосходстве над матерью, которой однажды и сознался:

— Я внутренне чувствую, что все меня любят.

— Хуже быть того не может,  — отвечала мать.  — Очень опасное заблуждение думать, что ты всеми любим. Готовьтесь, сын мой, выносить и всеобщую ненависть...

... история не любит, когда ее подталкивают в спину,  — история сама назначает сроки.

Быстры, как волны, дни нашей жизни,

Что час, то короче наш жизненный путь

Налей же, товарищ, Заздравную чару,

Кто знает, что будет у нас впереди...

1882 год — начало правления кайзера Вильгельма II, который (как говорили немцы) хотел быть на каждой свадьбе — невестой, на каждых крестинах — младенцем, на каждых похоронах — покойником.

Верно говорят солдаты, что, имей курды свой огород, в чужой бы и не совались. Нет страшнее народа без родины: сегодня нас режут, завтра армян, а потом их самих турки вырежут. К нам же и бегают спасаться! Однако в Крымскую кампанию, помнится, эти молодчики здорово помогли нашей армии восстанием  — чуть было Багдад не взяли. Вояки матерые!