Ольга Пашнина

– Почему ты так напряжена? Почему каждое мое слово или действие воспринимается в штыки?

– На Земле мужчины часто обманывают девушек. Притворяются добрыми и любящими, а потом разбивают им сердце. Это в порядке вещей. Хочешь выжить – не доверяй тем, кому от тебя что-то нужно.

«Дело не в тебе, дело во мне» — какая банальная и пошлая фраза. Да нет, дело в обоих. Не бывает разрывов, в которых виноват кто-то один. Инициатор — да, но не виновник.

– Кран, где блоки?! – спросила я, оглядывая совершенно пустой склад. – Ты их куда сложил?

– Сюда, – грустно возвестил кран и даже не обиделся на то, что я назвала его не по имени.

– А где они?

– Бобры унесли.

Тут я, что называется, выпала в осадок.

– Какие еще бобры?!

– Обычные. Мохнатые, коричневые такие, с зубами. Взяли и унесли.

Я сверилась с накладной.

– Шесть блоков по триста килограммов?! Бобры? Да откуда здесь бобры-то?

– А я почем знаю? Были блоки. Пришли бобры. Нет блоков. Ушли бобры. Не драться же мне с ними!

– Кофе, – напомнил Альдред. – Пока не выпью кофе, я не человек.

– Привет всем! – вяло поздоровалась я.

– Ой… – раздалось откуда-то сбоку. – А вы кто?

– Всадники апокалипсиса, – хохотнул Голод, увидев тощего мальчика в очках, сжимавшего в руках папку с документами, – Голод, Война, Смерть и Мор. Это стажер.

– Курсач, – заржал Война...

– Я хотел предложить поужинать у меня дома. Я неплохо готовлю.

– У тебя есть дом? – удивилась я.

– Нет, я в коробке живу, на рынке. Конечно, у меня есть дом, Дейна.

– В челюсть, и проблем нет. Нечисть торжественно побеждена.

– Райэн – первоклассный маг, – прошептала Эри. – Его нельзя победить ударом в челюсть.

– Всех можно победить ударом в челюсть, – огрызнулась я. – Это универсальное средство.

– Я умею создать образ скромницы, красотки, умной женщины, холодной женщины…

– Горячего копчения, холодного копчения, – продолжила я, и Дарька рассмеялась.

... эта потасовка уже начала надоедать, как вдруг вся наша троица повисла в воздухе. Я, держащая Фели за лохмы, и Цербер, вцепившийся в ее штаны.

– И что это, с позволения сказать, за репка в постановке авангардного театра ближайшей психбольницы? – мрачно поинтересовался стоящий в дверном проеме отец.