Дмитрий Емец

Каждый человек в состоянии тащить на себе определенное число неприятностей. Одну большую, две средних, три загрузона и так далее. Но потом наступает предел. Человек загружен по уши. Попроси его коробок спичечный передать — он тебя убьет.

Никогда не объясняй вещи, которые тебе действительно дороги. Если кому-то суждено понять — он поймет и сам. Ты же, объясняя, можешь охладеть.

Свет даёт всё постепенно. Просишь яблоню — получаешь семечко. Прорастишь — вот она, твоя яблоня, благодарная твоим рукам и связанная с тобой навеки. Не прорастишь — тогда и взрослое дерево загубил бы, получи его сразу.

— Позвольте разрешить спонтанно возникшее недоумение!

Вадюша тревожно вздрагивал.

— Вчера вы посоветовали мне прочитать учеб­ник картографии со страницы двадцать четыре до страницы сто сорок девять! — продолжал Даня. — Но на странице сто сорок девять два абзаца новой темы. Значит ли это, что и новую тему надо читать целиком?

— А самому подумать? — вяло возражал Ва­дюша.

— Думать самому мне никогда не лень. Поэтому я прочитал и новую тему, и ту, что после нее, по­тому что новая тема закончилась на странице сто шестьдесят семь, а там уже начиналась следующая тема. Однако в результате прочтения у меня возни­кло сорок два вопроса. Можно я вам их задам?

Всё, что я хочу сказать, я говорю сразу и без ломаний. Или даже вначале скажу, а потом думаю: хотела ли я это сказать или не хотела...

В каждый конкретный момент жизни существует хотя бы одно препятствие, которое мешает расслабиться и ощутить себя счастливым. Бывает, что таких препятствий два или три, но чаще все же одно. Мелкое, досадливое, назойливое. У каждого оно свое и потому всякому другому кажется пустяком. Для кого-то это достающий одноклассник/однокурсник. Для другого – прыщи на лбу. Для третьего – пустой карман. Для четвёртого отсутствие близкого человека или, напротив, слишком назойливое присутствие того, кто считает себя таковым.

Она ходит и молчит, как робкая мышка, из которой вот-вот вылупится кошка.

Большинству людей счастье тоже противопоказано. Они мгновенно начинают искать, чем себя наказать и чуть ли не битое стекло грызут.

Ничто не размывает волю и не лишает внутреннего покоя так быстро, как пустая болтовня. Пускай даже самая дружеская. Поэт, разгрузивший вагон телевизоров, может еще в теории часа за три восстановиться и написать эссе. Но поэт, проболтавший минут сорок по телефону не способен уже даже разгружать вагоны.

Поверь, если бы я просто пришла в тебе в гости, то сделала бы это с пулемётом, но никак не с чемоданами.