Дмитрий Емец

В общем, мораль такая: дружи, люби, да только слишком больших надежд не возлагай и спиной не поворачивайся. Мало ли что.

Не укладывается в голове — растяни вдоль спинного мозга.

А-а, вы же музыканты! Хотите, я достану вам оригинал нот Штрауса? Там на одном из листов — клянусь моим гастритом! — есть след от котлеты! Это кидался коварный Шопен!

Человек, много и без жалости к себе работавший, не жалевший себя или много страдавший, но не сломавшийся, на всю жизнь становится особенным. Его ни с кем не спутаешь. Он металл, побывавший в плавке и принявший определенную форму.

Самое страшное для металла – испугаться неминуемой боли плавки и на всю жизнь остаться простой железной рудой.

Не только человек, каждая вещь, которой назначено место в бытии, стремится реализоваться. Когда не даешь вещи реализоваться, она мстит. Долго не ездишь на машине — не заводится. Не режешь кухонным ножом — ржавеет гораздо раньше своего активно используемого собрата. Пока ты бежишь, ты жив! Пока барахтаешься — держишься на воде.

Нет состояния покоя — есть состояние или активного действия, или не менее активной деградации.

Хороший тест, как искать в себе болевые точки. Говорю с братом по телефону. И он, выходя из себя, кричит: «Ты кривоногий, бессердечный, эгоистичный, бездарный, циничный, жирный, потный, малорослый, жадный, сутулый, истеричный, желтозубый, невнимательный, лысеющий разбойник Бармалей!» Я слушаю и только почесываюсь, и только на одном каком-то слове (допустим, бездарный) испытаю дикий протест и бешенство. Значит, это моё слово и есть.

Совершенство в любом деле безгранично. Верхней планки не существует и не может существовать.

Каждый в это ваше «люблю» настолько свой смысл закладывает, что либо это слово вмещает все смыслы, либо оно вообще лишено всякого смысла.