— Обожаю эту песню!
— Я люблю тебя!
— Что?
— Это название песни!
— Ах, ну да, Луи Армстронг!
— Обожаю эту песню!
— Я люблю тебя!
— Что?
— Это название песни!
— Ах, ну да, Луи Армстронг!
Если вы хотите, чтобы ваши современники признали вас великим, постарайтесь быть ненамного более великим, чем они.
Я установил микрофон в маленькой студии в подвале, и моя мама мыла посуду, и тут она слышит, как её сын кричит во все горло внизу в подвале, пытаясь записать вокал... Но сейчас я в другой стране даю интервью благодаря глупым песням, которые я написал в своем подвале.
Слепая, через слух бы я любила
Твой мир незримый, внутренний, живой;
Глухую внешность бы твоя пленила,
Все чувства мне затронув красотой.
А если б слух мне изменил и зренье,
Любовь питало бы прикосновенье.
Пусть прикоснуться я бы не могла,
Утратив зренье, слух и осязанье,
Не меньше бы любовь моя была,
Когда б осталось мне лишь обонянье:
Ведь аромат дыханья твоего
Несет любовь впивающим его.
— Как спал?
— Боюсь, я этого больше не вынесу.
— У меня та же фигня.
— Хорошо, давайте начнем.
— Уэсу снятся грязные сны с вашим участием, что сделать, чтобы это прекратилось?
— Да что с тобой, черт побери? Слушайте, ему тоже снятся грязные сны.
— Но у меня была всего пара снов, а у тебя целая сотня.
— Так, во-первых не сотня, Тревис, я не извращенец, во-вторых, я не понимаю, почему мы должны смущать доктора Райан этими разговорами.
— Я не смущена, я польщена.
— О, нет. Вы же не хотите встать и скинуть с себя всю одежду?..
Те, кто слаб, живут из запоя в запой,
Кричат: «Нам не дали спеть!»,
Кричат: «Попробуй тут спой!»
Но мы идем, мы сильны и бодры...
Замерзшие пальцы ломают спички,
От которых зажгутся костры.
Попробуй спеть вместе со мной,
Вставай рядом со мной!
На прошлой неделе поздно вечером мы сидели у него на диване, он разглядывал меня, и я была уверена — уверена, — что он вот-вот признается в любви, однако он сказал лишь, что под определенным углом я смахиваю на Скарлетт Йоханссон.
Ты хороша, как все мечты мужчины, как все его мечты и ещё одна, о которой он и не подозревал.
О, как мало знают те, которые никогда не любили! Мне кажется, никто ещё не описал верно любви, и едва ли можно описать это нежное, радостное, мучительное чувство, и кто испытал его хоть раз, тот не станет передавать его на словах. К чему предисловия, описания? К чему ненужное красноречие?
А жить в Ла-Веле проще простого: с рассвета и до обеда деревенские собирают фрукты. Потом едят то, что морской бог подбросил рыбакам в сети. До заката играют в шашки, поют старые песни, пока кто-нибудь из чужих земель не привезёт песни новой. Тогда все поют только её, пока не сделают старой.