Александр Семёнович Кушнер

Рай — это место, где Пушкин читает Толстого.

Это куда интереснее вечной весны.

Можно, конечно, представить, как снова и снова

Луг зацветает и все деревца зелены.

Но, кроме пышной черемухи, пухлой сирени,

Мне, например, и полуденный нравится зной,

Вечера летнего нравятся смуглые тени.

Вспомни шиповник — и ты согласишься со мной.

Гости съезжались на дачу… Случайный прохожий

Скопище видел карет на приморском шоссе.

Все ли, не знаю, счастливые семьи похожи?

Надо подумать еще… Может быть, и не все.

0.00

Другие цитаты по теме

Когда нежная привязанность копится в нас на протяжении многих лет, мысль, что мы можем её на что-то променять кажется обесцениванием нашей жизни... И мы можем начать охранять наши страсти и наше спокойствие, как мы поступаем с другими сокровищами...

Но он не испытывал особой симпатии к самым могущественным мужчинам и женщинам страны, единственной заслугой которых было то, что они родились с правильным именем. Он сам был рождён в самой правильной для величия семье, но своей главной заслугой считал то, что отвернулся от неё.

— Ты ее правда любишь?

— Это же мой ребенок. Это моя кровь, моя душа. Неважно, мальчик это или девочка. И родила ее любимая женщина.

Дом — это ведь не место, это чувство. То самое, которое приходит, когда возвращаешься, принюхиваясь к запаху сдобы, садишься за стол и ждешь, пока мама принесет свежеиспеченный пирог; или когда ты просыпаешься рано утром, разбуженный солнечными лучами, которые светят прямо на твою подушку, и думаешь, вставать прямо сейчас или можно чуть-чуть полежать. Стоит переступить порог дома, и на душе всегда становится легче.

... счастье — это когда у тебя есть люди, которым можно о нем рассказать.

Я знаю, ты мне не настоящая семья, но когда у тебя нет настоящей, приходится искать новую и это даже лучше, ведь ты сам выбираешь людей в свою семью, и я выбрал тебя.

Всякая социальная доктрина, разрушающая семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.

И все они сидели за столом

В залитой солнцем голубой беседке,

Там море одуванчиков росло

И клён тянул к столу резные ветки.

По небу плыл волшебный жёлтый шар,

Дед резал хлеб роскошными ломтями,

Над супницей клубился пряный пар,

Отец читал колонку с новостями,

Смеялась мама, нас к столу звала,

Звенела легкомысленно посуда,

И бабушка торжественно несла

Из кухни восхитительное блюдо.

Мой брат поймал ужасного жука

С огромными ветвистыми рогами,

Мы пленнику давали молока

И накормить пытались пирогами.

Зятья шумели о своих делах,

Смешили тёток старым анекдотом,

Кружила зачарованно пчела

Над чашкою с рубиновым компотом.

Какое чудо, если есть

Тот, кто затеплил в нашу честь

Ночное множество созвездий!

А если всё само собой

Устроилось, тогда, друг мой,

Ещё чудесней!

Мы разве в проигрыше? Нет.

Тогда всё тайна, всё секрет.

А жизнь совсем невероятна!

Огонь, несущийся во тьму!

Ещё прекрасней потому,

Что невозвратно.

Семья — это космос, остальное — прах…

Потерять свои звезды — мой главный страх.

Без них жизнь безвоздушное пространство.

Поездки, дом-работа, душный транспорт,

Темнота без просвета и чай без сахара.

Семья — это рассветы со вкусом мяты,

Когда обнимая, говоришь тихо:

“Моя ты!” Вместо того, чтобы писать

Очередной стих на клочке измятом.

Это теплое лето только для вас двоих!

Когда больше не хочешь за порог двери.

Читая Рэя Брэдбери, перебирать её локоны.

Это новый мир, до этого ты жил в коконе,

Ты хотел крылья?

Вот они…