Летит, летит по небу клин усталый -
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый -
Быть может, это место для меня!
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.
Ценить не научились мы поныне
Высоких слов и запросто порой,
Что произносят тихо на вершине,
Выкрикиваем громко под горой.
Самые сладкоголосые птицы,
Спартак, друг мой,
защищают свободу когтями,
когда нужно.
Сомневаюсь, что им есть какое-то дело до нас. В конце концов, для них время остановилось в момент смерти.
Птицей делает не сам дар, скорее уж характер, позволяющий не бояться встать на краю. И душа, способная к полету.
Мне кажется, важно не как я представляю себя по ту сторону, а что я в принципе представляю себе жизнь после смерти. Главная интуиция в том, что жизнь здесь на земле и там связаны общим корнем и вне этого корня жизни либо нет, либо она лишена смысла.
– Буль-буль, буль-буль!
Я знаю вас,
Я помню ваши речи.
С меня срывали всякий раз
Вы шапочку при встрече.
И опрокидывали всласть
Над нижнею губою,
Зато потом контроль и власть
Теряли над собою.
Я градом капелек, буль-буль,
Без лишних заковырок,
В башках у вас, как градом пуль,
Пробила сотни дырок.
Эта маленькая счастливая пташка, оставила на вашей руке маленькую счастливую какашку!
— Киану, ты знаешь, что будет после смерти?
— Я точно знаю, что после смерти те, кто любят нас, будут по нам скучать.
Cлайд с цитатой