— Леонардо, о чем ты говоришь?
— Я говорю . Обо всех и вся, кто требует слепой преданности, а сами громят все, прикрываясь именем Господа, Господа, который, быть может, и не существует вовсе. Но если Он есть — Он ужаснулся бы видя то, что творится во славу Его.
— Если ты хочешь, чтобы я открывала своё тело, взамен хочу, чтобы ты открыл душу. Поэтому скажи, ты больше ничего не боишься?
— Боюсь недостатков.
— Природа — божественна. Люди — это болезнь.
— Они все разрушают.
— Да. И самое худшее, что они это делают в мою честь, а потом идут в церковь плакаться, чтобы я их простил, все исправил. Никакой ответственности.
— А что насчет твоей ответственности?
— Я взял на себя ответственность уйти. В определенный момент с велосипеда снимают страховочные колеса. Никто не любит гиперопеки.
— Почему ты всегда всё усложняешь?
— У меня твой характер! Я вижу вещи, какими они есть, а не могли бы быть!
Гнев не всегда разрушителен. Он может принести пользу, если его правильно направить.
Существование вечного ада означало бы самое сильное опровержение существования Бога, самый сильный аргумент безбожия. Зло и страдание, ад в этом времени и этом мире обличает недостаточность и неокончательность этого мира и неизбежность существования иного мира и Бога. Отсутствие страдания в этом мире вело бы к довольству этим миром, как окончательным. Но страдание есть лишь путь человека к иному, к трансцендированию.
Cлайд с цитатой