Скайрим суров — он быстро высветит в каждом его истинное лицо.
Битву выигрывает опытный и дисциплинированный. Войну же выигрывает талантливый.
Скайрим суров — он быстро высветит в каждом его истинное лицо.
– Гиперпрыжок – это тоже ноль… – Сам не знаю, почему я это сказал. – Великое ничто, в которое падаешь… в котором исчезаешь. Маша, ты спрашивала, похож ли джамп на оргазм? Нет, не похож. Скорее похож на смерть.
А ты в курсе, что вороны очень умные? Они приспособились к людям, как крысы и тараканы. Они поняли, как нас понимать.
— Ну ладно, – согласилась Квара. – Это был удар ниже пояса. Но таким же ударом была и отправка сюда именно тебя, чтобы вытащить из меня информацию. Игрой на моих чувствах.
— Чувствах?
— Потому что ты… ты…
— Калека, – закончил за нее Миро. Он не думал, будто жалость лишь все усложнит. Вот только что он мог с этим сделать? Что бы он не делал, будет делать это как инвалид.
Я думаю, что до тех пор, пока у зрителей сегодняшней России будет потребность, согласно рецепту, выписанному Александром Сергеевичем Пушкиным, — «над вымыслом слезами обольюсь»... Вот до той поры будет жив театр.
Настало такое время, что только скорбями и спасается человек. Так, каждой скорби надо в ножки поклониться и ручку облобызать.
Для меня гора — это Будда. Подумай, какое терпение, сотни, тысячи лет сидеть тут в полнейшем молчании и как бы молиться в тиши за всех живых существ и ждать, когда ж мы наконец прекратим суетиться.
Единственно ценная критика должна осуществляться в искусстве и средствами искусства, то есть быть имитацией или пародией.
Я уверен, что премьер-министр и большинство в правительстве приняли верное решение (разрешив казино работать в Сингапуре). Сказав на весь мир категоричное «нет», Сингапур послал бы тем самым неверный сигнал – будто мы держимся за старое и хотим сохранить свой город чопорным и скованным, с запретом на жевательную резинку и курение, с бесконечными «нет» и «нельзя». Это было бы совершенно унылое место!