Воды слонам! (Water for Elephants)

Другие цитаты по теме

When in disgrace with Fortune and men's eyes,

I all alone beweep my outcast state,

And trouble deaf heaven with my bootless cries,

And look upon myself and curse my fate,

Wishing me like to one more rich in hope,

Featured like him, like him with friends possessed,

Desiring this man's art and that man's scope,

With what I most enjoy contented least;

Yet in these thoughts myself almost despising,

Haply I think on thee, and then my state

(Like to the lark at break of day arising

From sullen earth) sings hymns at heaven's gate;

For thy sweet love rememb'red such wealth brings

That then I scorn to change my state with kings.

В жизни должна быть любовь — одна великая любовь за всю жизнь, это оправдывает беспричинные приступы отчаяния, которым мы подвержены.

Я пытался тебя забыть,

Я надеялся, это лишь шутка.

Я не смог тебя не любить,

Оттого лишился рассудка.

... И то, что я смотрю на то же небо, что и ты, заставляет меня видеть его по-другому, метаясь от надежды к отчаянию по мновению твоей руки; а сердце моё начинает наигрывать мелодию. Как назвать это ощущение? Как называется это чувство? Думаю, оно зовется «любовь». Я уверен, это и зовут любовью.

Однажды я свернул не туда. Однажды ночью я умер.

Он столкнул с неба свою тусклую звезду, она закатилась, и след её смешался с ночною тьмой; она уже не вернётся на небо, потому что жизнь даётся только один раз и не повторяется. Если бы можно было вернуть прошлые дни и годы, он ложь в них заменил бы правдой, праздность — трудом, скуку — радостью, он вернул бы чистоту тем, у кого взял её, нашёл бы Бога и справедливость, но это так же невозможно, как закатившуюся звезду вернуть опять на небо. И оттого, что это невозможно, он приходил в отчаяние.

Способны на всё лишь три типа людей: глупцы, влюблённые и отчаянные. И самый бесстрашный тот человек, который совмещает в себе всё это.

— Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами.

— Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки.

— Будь со мной.

Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру.

— Всегда, — шепчет он.

Так давай же выпьем за месяц опадающих листьев, за слёзы неба, что завтра подернутся льдом, за жаркий камин моего друга, за него самого – трижды...

Как жестоко, когда в один миг разбиваются мечты, и ледяной звон их осколков дрожит в ушах…