Алкоголь — поставщик людей для тюрем.
0.00
Когда ты подносишь бутылку к губам, то заключаешь контракт, вступаешь в симбиоз с неконтролируемыми сторонами своей природы и с окружающими тебя обстоятельствами.
Анри Бодрираллар
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатой— …Один вождь даже специально пришёл в тюрьму к премьер-министру и сказал: «Друг, вы можете выкопать это место и вышвырнуть его за Край света, будь спок».
— А почему он пошёл именно в тюрьму?
— Всех политиков сразу после выборов мы отправляем в тюрьму. А вы разве нет?
— Но зачем?
— Очень экономит время.
Каждый трудящийся, каждый рабочий и крестьянин, каждый честный гражданин Республики должен рассмотреть истинное лицо алкоголя и должен знать, что он несет народу. Особенно должно знать об этом подрастающее поколение, ибо оно, вступив на смену, будет продолжать и совершенствовать дело своих отцов. Оно должно знать и умело отличать — где его враги и где друзья. Поэтому нам надо посмотреть — что такое алкоголь, как и из чего он добывается, как он действует на человека и на человеческое потомство, какое значение он имеет в жизни народа, и как можно его побороть.
– Так… а этот чего тут делает?
– Тебя хотела спросить. Как можно напоить в слюни жнеца смерти?! Ты вообще человек? Когда будешь помирать и к тебе придет твоя личная смерть, пожалуйста, не спаивай ее, нам потом за это штрафы выписывают.
— Слышь, гражданин начальник, пока базар-вокзал, может пивка для рывка?
— Что ты, я же на службе! Метнись ка лучше за водочкой!
Батюк внимательно посмотрел на Серпилина, словно вдруг увидев в нём что-то такое, о чём уже запамятовал:
– Думаешь, не знаю ваших разговоров про меня, что горяч, доведи, могу так перекрестить, что и сам потом не рад? Но я горяч, да отходчив. А ты мягко стелешь, да жёстко спать. Если уж кто стал тебе поперёк горла, тот прощения не жди.
– Не мне он стал поперёк горла, а делу, – сказал Серпилин тем самым, знакомым Батюку, опасно ровным голосом, который Батюк и имел в виду, говоря «мягко стелешь». – Неужели и теперь не согласен, что не мог он полком командовать?
– Мог, не мог! Не пил бы, смог бы. Уже десять месяцев в рот не берёт.
– Ну что ж, раз так, значит, теперь можно хоть на дивизию. – Серпилин рассмеялся, смягчив смехом суть сказанного.
Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.
Если выпивка и приносит вред, то вред этот проистекает не от употребления плохой вещи, а от плохого употребления хорошей вещи.