Стоит проявить немного беспокойства, а тебя мешают с грязью.
Это оскорбительно солдату — думать о своей жизни на поле боя.
Стоит проявить немного беспокойства, а тебя мешают с грязью.
Я все время обо всем беспокоюсь. Я беспокоюсь о том, что я беспокоюсь. Единственный способ от этого избавиться – выйти на сцену. По-моему, жизнь построена на ощущениях, как и все остальное; игра на сцене – попытка воспроизвести это ощущение.
Я разочарован, Куросаки-сан. Очень разочарован. В конечном итоге, в твоем мече не отражается ничего, кроме страха.
Когда ты уклоняешься — «Я боюсь, что меня ранят». Когда ты атакуешь — «Я боюсь, что я кого-нибудь раню». Даже когда ты пытаешься защитить кого-то — «Я боюсь, что позволю им умереть». Да. Твой меч излучает только нелепый страх. Это не то. Страх — не то, что нужно в битве. Ничего не может родиться из этого.
Если ты уклоняешься — «Я не дам себя ранить». Если ты защищаешь кого-то — «Я не дам им умереть». Если ты атакуешь — «Я убью их».
Ну, видишь? Видишь, как моё желание убить тебя отражается в моём мече?
Какой же толк стараться делать всё как полагается, когда от этого тебе одно только беспокойство; а когда поступаешь как не надо, то беспокойства никакого, а награда все равно одна и та же. Я стал в тупик и ответа не нашел. Ну, думаю, и голову больше ломать не стану, а буду всегда действовать, как покажется сподручней.
Не пропадай, друг мой. Когда ты боишься меня побеспокоить, я начинаю беспокоиться сам.
Если ты рискуешь своей жизнью ради кого-то, то и он должен рисковать ради тебя! И неважно, он твой босс или подчиненный. Умирай лишь за того, кто готов умереть за тебя!
Есть два вида битв. Каждый раз, вступая в битву, мы должны помнить отличие. Битвы во имя защиты жизни и битвы во имя защиты чести.