Ты получишь способность к невероятной регенерации. Только не думай, что очнёшься супергероем — мы сделаем тебя супер-рабом.
— Справлюсь и руками.
— Печальный удел холостяка.
Ты получишь способность к невероятной регенерации. Только не думай, что очнёшься супергероем — мы сделаем тебя супер-рабом.
Посмотрите на своих павших, рабы. Вы всего лишь рабы. Вами владеет компания, которая в погоне за прибылью превратит мальчиков в трупы. Рабы короны. Короны, которая плюет на вас, пока вы вязнете в своей грязи. Они даже не считают вас за людей. Короны, которая отправляет вас за семь морей, чтобы сражаться со свободными людьми. Мы компания Черный волк. Для вас мы преступники, вы называете нас безжалостными дикарями, грязными полукровками, занявшими эту землю. Наc презирают и считают отбросами. Мы убийцы англичан. Нас считают ядом для короны и это правда, потому что мы свободны. Вот ваша цена — вы проститутки для меха.
— Как же ты меня раздражаешь.
— Спасибо за комплимент.
— Сделай всем одолжение — прикрой фонтан, или я зашью тебе его сам.
— Ты боец. Мы наделим тебя способностями, о которых ты и не мечтал. Ты станешь супергероем.
— Обещайте, что позаботитесь обо мне — чтобы я мог позаботиться о других... Только чтоб костюм был не зелёным! И без блёсток!
— Одного вы точно тут лишитесь — чувства юмора.
— Это мы ещё поглядим, пупсик... Эй, да ладно! Ты что, хочешь оставить меня тут наедине с этой лесбой? Ну как так?! Бросил меня одного с этим Хосе Кансека?
Дело не только в том, что половой инстинкт творит свой собственный мир, который неподвластен партии, а значит, должен быть по возможности уничтожен. Еще важнее то, что половой голод вызывает истерию, а она желательна, ибо ее можно преобразовать в военное неистовство и в поклонение вождю.
Для всех пассажиров «Титаник» был воплощением мечты, для меня же — символом рабства, что вез меня в Америку в кандалах. Снаружи я была спокойной благовоспитанной леди, внутри же исходила криком.
Чиксы до сих пор хотят секса с экс-басистом «Sex Pistols»,
До сих пор хотят видеть Курта Кобейна на сцене
И на все эти хотения уже давно навесили ценник.