Ему легче — он преступник. У преступника, как известно, много путей, у меня только тот, которым прошёл он. Но идти мне надо во много раз быстрее, чтобы не опоздать.
... твердая уверенность в своих действиях перестала считаться необходимым элементом в работе полицейских двадцать первого века. Приходилось учитывать множество иных факторов. В частности, общественную значимость преступления.
Есть преступники, которых ненавидишь до самого конца, но есть и те, кто не смог остановиться. Кто был вынужден так жить.
— Этот Грант один из лучших. Одержим мыслью об убийстве, отличный материал. Он показывает потрясающие результаты в обучении и тренировке. Надеюсь, вы с одобрением отнесетесь к нашей работе здесь.
— Тренировки полезны, но они не заменят личного опыта.
— Согласен, мы используем и живые мишени.
Иду мимо свалки, киоск прямо по курсу,
Боюсь услышать детский плач в этом вонючем мусоре.
Кто — то оставил пакет, с опаской прохожу мимо,
Взглядом провожаю инкассаторскую машину.
Теперь мой мозг большой архив программы «ЧП»,
С поделанными лаве, наркотиками в купе.
И будто «НТВ» известны все мои проблемы,
Толкают мне идеи сделать дело, сделать деньги.
Хочу сейчас дёрнуть сумку, и бегом за угол.
О чем я думаю? Да уж время смутное.
Когда человек хотя бы раз видит черную изнанку общества, он больше никогда не обернется к ней спиной. Не притворится, что ее не существует, кто бы ни приказывал ему обернуться. Мы делаем это не потому, что это дозволено, мы делаем потому, что должны. Мы делаем это потому, что вынуждены.
Ты идешь не касаясь, за тобою я следом,
по заваленным пеплом, по засыпанным снегом,
По окрашенным окнам, по заросшим курганам,
Ты в глазах с чистой правдой, я с ножом и наганом.
Так причеши мои мысли, залечи мои раны,
Схорони, да подальше.
Где меня не достанут, где меня не догонят,
Где меня не узнают, где родное такое.
Там, где черти не знают.
Кто-то в черном нам играет на трубе...
Ты сестра мне, да только брат ли я тебе?
Я изнемог, и смутно реет
В пустой груди язык чудес…
Я, отрок вечера, вознес
Твой факел ночь, и он чуть тлеет,
Страдальца взор смешно пленяет
Мои усталые глаза. -
Понять могу ли, егоза,
Что уголь не светя сгорает;
Я зачарованный, сокрытый
Я безглагольно завершён, -
Как труп в непобедимый лен, -
Как плод лучом луны облитый.
Я, ни юродивый ни льстивый,
Смыкаю перед тьмою взор
И, подходя к подошвам гор,
Хочу обуться торопливо.
Прошло десять лет. Начинаешь забывать то, что следует помнить. И никак не можешь забыть то, чего не стоит вспоминать. Сила всегда была на нашей стороне, но теперь это не так. Всё, что у нас есть, — это мы сами. Мы — Призраки, сражающиеся за то, чего не убить. Солдаты сражаются с врагами. Призраки же — охотятся. Мы — всё, что у нас осталось.
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
Cлайд с цитатой