Ты идешь не касаясь, за тобою я следом,
по заваленным пеплом, по засыпанным снегом,
По окрашенным окнам, по заросшим курганам,
Ты в глазах с чистой правдой, я с ножом и наганом.
Так причеши мои мысли, залечи мои раны,
Схорони, да подальше.
Где меня не достанут, где меня не догонят,
Где меня не узнают, где родное такое.
Там, где черти не знают.
Кто-то в черном нам играет на трубе...
Ты сестра мне, да только брат ли я тебе?
Ему легче — он преступник. У преступника, как известно, много путей, у меня только тот, которым прошёл он. Но идти мне надо во много раз быстрее, чтобы не опоздать.
... Когда преступники — это само государство, нам приходится действовать любыми методами, чтобы спасти невинных.
... твердая уверенность в своих действиях перестала считаться необходимым элементом в работе полицейских двадцать первого века. Приходилось учитывать множество иных факторов. В частности, общественную значимость преступления.
Есть преступники, которых ненавидишь до самого конца, но есть и те, кто не смог остановиться. Кто был вынужден так жить.
Полверсты огня и смерти.
В серых маленьких конвертах, разлетятся похоронки.
Грусть тоску приумножать, но приказ поставлен ставкой.
Кто-то молится, украдкой, кто-то молча стиснул зубы,
Кто-то вспомнил чью-то мать.
— Этот Грант один из лучших. Одержим мыслью об убийстве, отличный материал. Он показывает потрясающие результаты в обучении и тренировке. Надеюсь, вы с одобрением отнесетесь к нашей работе здесь.
— Тренировки полезны, но они не заменят личного опыта.
— Согласен, мы используем и живые мишени.
Иду мимо свалки, киоск прямо по курсу,
Боюсь услышать детский плач в этом вонючем мусоре.
Кто — то оставил пакет, с опаской прохожу мимо,
Взглядом провожаю инкассаторскую машину.
Теперь мой мозг большой архив программы «ЧП»,
С поделанными лаве, наркотиками в купе.
И будто «НТВ» известны все мои проблемы,
Толкают мне идеи сделать дело, сделать деньги.
Хочу сейчас дёрнуть сумку, и бегом за угол.
О чем я думаю? Да уж время смутное.
Когда человек хотя бы раз видит черную изнанку общества, он больше никогда не обернется к ней спиной. Не притворится, что ее не существует, кто бы ни приказывал ему обернуться. Мы делаем это не потому, что это дозволено, мы делаем потому, что должны. Мы делаем это потому, что вынуждены.
Жизнь человека — темная машина. Ею правит зловещий гороскоп, приговор, который вынесен при рождении и обжалованию не подлежит. В конечном счете все сводится к нулю.
Cлайд с цитатой