Ненависть — чувство вредное, оно точит силы.
Я всегда нерешительно мялась на обочине — посмешищем для недобрых глаз, — а мимо мчались машины. Большей частью — проходящие, их привело и уведет шоссе.
Ненависть — чувство вредное, оно точит силы.
Я всегда нерешительно мялась на обочине — посмешищем для недобрых глаз, — а мимо мчались машины. Большей частью — проходящие, их привело и уведет шоссе.
Нелегко, наверно, быть демоном и призраком, даже Чарльзу это непросто: следи непрестанно, чтоб маска не сползла, иначе узнают в тебе демона и прогонят; и за голосом следи, и за выражением лица, и за повадками — а то выдашь себя и пропал. Интересно, предстанет он в своем истинном обличье, если умрет?
Нелегко, наверно, быть демоном и призраком, даже Чарльзу это непросто: следи непрестанно, чтоб маска не сползла, иначе узнают в тебе демона и прогонят; и за голосом следи, и за выражением лица, и за повадками — а то выдашь себя и пропал. Интересно, предстанет он в своем истинном обличье, если умрет?
— Почему ты не женишься снова?
— Я не женюсь, потому что ещё не встретил женщину, которую ненавидел бы настолько, чтобы устроить ей такую пытку.
Ненависть — опасная вещь. С ней ведь как: начнёшь — и не остановишься. Зайдёшь в сто раз дальше, чем хочешь. Её трудней держать под контролем, чем что-либо другое на свете. Легче пить бросить, чем ненависть обуздать.
Everything about you pains my envying
Your soul can't hate anything
Everything about you is so easy to love
They’re watching you from above
В шестнадцать лет тщеславие оказалось сильнее любви и вытеснило из её сердца все, кроме ненависти.
Я люблю тебя. Ненавижу. Люблю. Что со мной творится? Я чистый лист, который ждет, когда ты напишешь на нем нашу историю любви. Я тлеющий уголек, готовый разгореться, от твоего поцелуя. Я люблю тебя. Ненавижу. Люблю. Что со мной творится?