Воспоминания могут быть хрупкими, они бывают легкими как шепот, а бывают страшными как крик.
— Эй! Тут одностороннее движение!
— И что? Я двигаюсь в одну сторону!
— Да, но не в ту.
Воспоминания могут быть хрупкими, они бывают легкими как шепот, а бывают страшными как крик.
— Эй! Тут одностороннее движение!
— И что? Я двигаюсь в одну сторону!
— Да, но не в ту.
— Мик, прости, я не могу так больше…
— Бетт!
— Что было надето на мне, когда мы встретились?
— Джинсы, полосатая блузка, бежевый пиджак…
— А обувь?
— Ты была босиком.
— Ты все это помнишь? Почему?
— Потому что я люблю тебя.
Тщетно рассудок пытается бороться с подобного рода воспоминаниями [о минувшем счастье], — его мучительные усилия лишь увеличивают их сладостное очарование.
И как бы далеко мы не уехали, воспоминания всегда будут следовать рядом в багажном отсеке.
Я больше не видел ни одного из этих людей. У меня не раз появлялось желание съездить в Верденбрюк, но всегда что-нибудь да задерживало, и я говорил себе, что ещё успеется, но вдруг оказалось, что успеть уже нельзя.
«А помнишь?..» Этот вопрос с годами мелькает все чаще, становясь все трогательнее и все грустнее.
Когда люди теряют свои воспоминания, то они становятся взрослыми людьми. Кроме того, часть забытых воспоминаний... словно потеряны навсегда. Смутные воспоминания...
— Баррич... — снова заговорила она, и в ее голосе была нерешительность, — я слышала... Лейси говорила, что когда-то ты любил Пейшенс. — Она перевела дыхание. — Ты ее все еще любишь? — спросила она.
Баррич выглядел почти рассерженным. Молли встретила его взгляд, в глазах ее была мольба, и Баррич склонил голову. Она едва слышала его слова:
— Я люблю мои воспоминания о ней. Какой она была тогда, каким я был тогда... Вероятно, так же, как ты все еще любишь Фитца.