— Как рука?
— Сама виновата, я такая недотёпа!
— Ну хоть с внешностью повезло...
— Как рука?
— Сама виновата, я такая недотёпа!
— Ну хоть с внешностью повезло...
— Так, что же ты приготовил на понедельник?
— О чём это ты?
— Ну брось же, все эти ночные звонки, да и улыбка как у чеширского кота.
— Может просто я тебе изменяю...
— Эй! Тут одностороннее движение!
— И что? Я двигаюсь в одну сторону!
— Да, но не в ту.
— Не могу поверить, я женюсь!
— Почему же ты сказал ей «да»?
— Я не знаю, думаю, она загипнотизировала меня, пока я спал!
— Мик, прости, я не могу так больше…
— Бетт!
— Что было надето на мне, когда мы встретились?
— Джинсы, полосатая блузка, бежевый пиджак…
— А обувь?
— Ты была босиком.
— Ты все это помнишь? Почему?
— Потому что я люблю тебя.
Воспоминания могут быть хрупкими, они бывают легкими как шепот, а бывают страшными как крик.
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.
Гулянья, доказывал он, удовлетворяют глубокие и естественные потребности людей. Время от времени, утверждал бард, человеку надобно встречаться с себе подобными там, где можно посмеяться и попеть, набить пузо шашлыками и пирогами, набраться пива, послушать музыку и потискать в танце потные округлости девушек. Если б каждый человек пожелал удовлетворять эти потребности, так сказать, в розницу, доказывал Лютик, спорадически и неорганизованно, возник бы неописуемый хаос. Поэтому придумали праздники и гулянья.
Спинка кресла перед Ричардсом сама по себе представляла для него откровение. В ней был кармашек с инструкцией по безопасности. В случае болтанки пристегнитесь ремнем. Если в салоне упадет давление, наденьте кислородную маску. Если забарахлит мотор, дополнительные инструкции можно получить от стюардессы. В случае неожиданной смерти при взрыве, надеемся, что у вас достаточно запломбированных зубов, чтобы облегчить опознание.