Здесь, на шоссе, как в стае галок, царила строгая иерархия — водители новеньких машин полагали, что все и каждый знают, сколько стоит эта груда металла, железа и алюминия, а коль знают, то пускай сторонятся и уступают дорогу, не задумываясь, где берутся такие месторождения денег.
Мегаполис встряхнулся, словно большой косматый пёс. Зевнул спросонок, обнажая клыки небоскрёбов. Облизал темно-синим языком реки губы набережных, высохшие за ночь. Прислушался к голодному урчанию полупустых вагонов метро и начал вычесывать блох из колтунов спальных районов: автомобили, блестя хитиновыми панцирями, устремились в проборы улиц, запрыгали, обгоняя друг друга, но вскоре намертво встали в пробках и заторах.
— К оплате триста два доллара, пятьдесят семь центов.
— Триста баксов!? Триста баксов за пару царапин? Чушь собачья!
— Чушь была лошадиная! С горкой!
«В России стартовал чемпионат мира по футболу. Для прибывающих в Россию иностранцев постарались обеспечить максимальный комфорт».
— К услугам гостей комфортабельные московские пробки, в которых можно так уютно посидеть и подумать о вечном!
— Почему не взять мою тачку?
— Твоя, наверняка, в угоне.
— Нет! Купил на свои кровные, честно награбленные.
... Наклонив голову к окну, он поглядел на стоянку. Там белела крыша купленного им месяц назад белого «мерседеса» второй свежести, который уже начинал понемногу барахлить.
Вздохнув, он поменял местами «с» и «d». Получилось «merdeces».
Правда, — поплелась его мысль дальше, — где-то начиная с пятисотого или, пожалуй, даже с триста восьмидесятого турбодизеля это уже не имеет значения. Потому что к этому моменту сам становишься таким говном, что ничего вокруг тебя уже не испачкает. То есть говном, конечно, становишься не потому, что покупаешь шестисотый «мерседес». Наоборот. Возможность купить шестисотый «мерседес» появляется именно потому, что становишься говном...
Лет десять-пятнадцать тому назад основными вопросами, мучившими россиян, были: «Что делать?» и «Кто виноват?» Теперь к ним прибавился третий: «Куда они все едут?».
– И что, из-за этого рухнет экономика? – недоверчиво спросил Лекс.
– А ты попытайся уничтожить те ценности, к которым сейчас стремятся почти все жители земного шара. Попробуй представить, что случится, если превратить все валюты мира в мусор. Прикинь, как озвереют люди от такой подачи?
— Что ты делаешь?
— Очнись, Данбрук. Открываю для тебя дверцу, что же еще?
— У меня что, рука сломана?
— Это можно устроить.
Cлайд с цитатой