Я думала, что время и путешествия исцелят меня. Но теперь я вижу: на мне сплошь чужие отпечатки. Чак, на мне места живого нет, я вся исперщена отпечатками пальцев, как египетский свиток значками.
Иногда душе полезно исповедаться.
Я думала, что время и путешествия исцелят меня. Но теперь я вижу: на мне сплошь чужие отпечатки. Чак, на мне места живого нет, я вся исперщена отпечатками пальцев, как египетский свиток значками.
Я вернулся к коллекционированию Бака Роджерса. И с тех пор живу счастливо. Потому что это было началом моей работы над научной фантастикой. С тех пор я никогда не слушал тех, кто критиковал мою любовь к космическим путешествиям, цирковым представлениям и гориллам. Когда это происходит, я пакую своих динозавров и покидаю комнату.
(Я никогда не слушаю тех, кто критикует мои космические путешествия, мои аттракционы или моих горилл. Когда это происходит, я просто упаковываю моих динозавров и выхожу из комнаты.)
(С тех пор я не слушал тех, кто насмехался над моей любовью к космическим полетам, цирковым представлениям и гориллам. Если кто-то начинал их ругать, я брал своих динозавров и выходил из комнаты.)
В детстве мы все словно ходим по воде, по обманчиво гладкой и плотной поверхности озера, и нам знакомо то странное чувство, что в любую секунду можно вспороть эту гладь и уйти в глубину, затаиться там и исчезнуть для всех так, словно тебя никогда и не было.
— А зачем мне помнить о вещах, которыми я не могу пользоваться? Я человек практичный. Если я не могу видеть Землю и ходить по ней, что ж, прикажешь мне ходить по памяти о Земле, так, что ли? Это больно. Воспоминания, как однажды сказал мне отец, колючи, как иглы дикообраза. К черту их! Подальше от воспоминаний! Они делают человека несчастным, мешают ему работать, доводят до слёз.
Знаете, книги пахнут мускатным орехом или еще какими-то пряностями из далеких заморских стран. Ребенком я любил нюхать книги.
Видели его в тот момент? Хоть бы глазом моргнул. А вот я... я только мечтать могу о таком выражении лица, чтобы полное безразличие и ноль эмоций.
В детстве мы все словно ходим по воде, по обманчиво гладкой и плотной поверхности озера, и нам знакомо то странное чувство, что в любую секунду можно вспороть эту гладь и уйти в глубину, затаиться там и исчезнуть для всех так, словно тебя никогда и не было.
Боже мой, всегда случается что-то неожиданное. Я хочу сказать, стоит немного расслабиться, как Господь дает тебе пинка.
Мне миллионы лет от роду, сказал он себе. Я родился минуту назад. Я ростом в дюйм, нет, в десять тысяч миль. Я опускаю глаза и не могу разглядеть своих ног, они слишком далеко внизу.