— Мы хотим, чтобы ты расслабился и настроился.
— Я сейчас расстроюсь и уйду!
( — Ты нам нужен невозмутимым.
— А я возьму, возмущусь и свалю!)
— Мы хотим, чтобы ты расслабился и настроился.
— Я сейчас расстроюсь и уйду!
( — Ты нам нужен невозмутимым.
— А я возьму, возмущусь и свалю!)
— Быть вместилищем для Михаила — великая честь!
— Да уж! Прожить жизнь ангельским презервативом. Сплю и вижу!
(Всю жизнь мечтал быть ангельским презиком.)
— Я, может, не несу тяжесть всех этих испытаний, но я донесу тебя.
— Ты понял, что только что процитировал «Властелина колец»?
— Я хочу уберечь вас от беды.
— Вы мне угрожаете?
— Нет. почему всем всегда кажется, что я угрожаю?!
— Потому что твои слова звучат как угроза, чувак.
— Кас, ты уверен, что готов снова окунуться во все это? То есть, мне показалось, ты решил зажить мирной жизнью.
— Именно ты сказал мне как-то, что не ты выбираешь дело своей жизни, а оно выбирает тебя.
— Что ты сделал с моим братом?!
— Он твой брат? Что курила ваша мамочка, пока носила вас обоих?
— Им нужно самую малость. Лишь слегка подтолкнуть. Ох, Америка, ты только и можешь жрать до отвала. Потреблять, потреблять. Рой саранчи в облегающих брюках. И вам не суждено насытиться, ибо голод мучает не только ваши бренные тела, но и ваши души.
— Трогательная история, вот только не про меня.
— Да. Я заметил. А ты не задавался вопросом, почему ты не подвержен моему влиянию?
— Ну, хотелось бы верить, что это всё благодаря моей железной воле.
— У тебя внутри лишь беспросветная тьма. Там пустота, Дин. И ты не можешь ничем ее заполнить, ни едой, ни выпивкой. Ни даже сексом.
— Пошёл ты в жопу!
— Можешь сколько угодно острить, паясничать, врать брату и себе, но меня не обманешь. Я вижу тебя насквозь, Дин. Я прекрасно вижу, что ты сломлен... потерял надежду. Ты понимаешь, что тебе не победить, но все равно рвешься в бой. Продолжаешь барахтаться по инерции. Ты не голоден, Дин, потому что внутри ты уже мёртв.
— На теле нашли чужие отпечатки пальцев.
— Ого! Мой внутренний Шерлок Холмс аж пукнул от удивления.