— Когда я сказал отцу, что меня напугало существо в моем шкафу, он дал мне пистолет 45-ого калибра.
— А что он должен был сделать?
— Мне было 9 лет. Он мог просто сказать «Не бойся темноты».
— Шутишь? Её надо бояться!
— Когда я сказал отцу, что меня напугало существо в моем шкафу, он дал мне пистолет 45-ого калибра.
— А что он должен был сделать?
— Мне было 9 лет. Он мог просто сказать «Не бойся темноты».
— Шутишь? Её надо бояться!
– Какой бардак.
– Это просто машина, Сэм.
– Просто машина? Надо же... ты и правда во власти тьмы.
– Ты даже не представляешь.
— Ты думаешь, я забыл? Небось всё ещё рыдаешь, когда видишь по телевизору Рональда Макдональда!
— Зато я не боюсь летать!
— Самолеты падают!
— А клоуны убивают!
— Я парня застрелил.
— У тебя не было выбора.
— Я знаю, меня мучает не это. Убийство парня, убийство Мэг. Ведь я не колебался. Выходит, ради тебя с отцом я готов на такое. Мне просто страшно.
— Здесь в пяти милях отель...
— Стоп-стоп, тише! Ещё по кружечке.
— Лучше встать пораньше.
— Ты знаешь толк в веселье. Да, бабуля?!
— Одри, мы на минутку.
— Ладно.
— Отлично…
— Мы... нам бы как-то… убить медведя…
— Как?! Застрелить, сжечь?!
— Не знаю... И то, и другое.
— А вдруг ничего не выйдет... прикинь, тут будет носится огромный, разъяренный горящий плюшевый медведь.
— Она у нас теперь шизанутая маньячка? Зашибись.
— Кто такая шизанутая маньячка?
— Дамочка, которая гоняется с ножом за предметом обожания.
— Кас, как думаешь, Анна права?
— Нет. Она... Шизанутая маньячка.