Станислав Лем

Другие цитаты по теме

Границы моральной ответственности гораздо шире сферы действия судебных кодексов.

Я не уверен, что человеческая раса проживет еще хотя бы тысячу лет, если не найдет возможности вырваться в космос. Существует множество сценариев того, как может погибнуть все живое на маленькой планете. Но я оптимист. Мы точно достигнем звезд.

Космос нас ждёт,

Космос нас любит,

Космос живёт в каждой из судеб,

Космос, привет,

Космос нам верит,

Выключи свет, закрой все двери,

Космос нас ждёт.

Не может быть справедливости там, где есть закон, провозглашающий полную свободу.

Большинство комет — это просто ледяные шары. Тонны воды и аммиака, замороженные вместе. Ты видишь куски, пролетающие через холодный и бесконечный космос в течение ужасающе долгого времени. В итоге они устают, разбиваются и умирают. Однако в момент, когда они разбиваются и сдаются, кометы попадают в горячую атмосферу и, умирая, светят самыми яркими лучами. Это похоже на любовь. Однажды ты тоже кого нибудь встретишь. Того, кто заставит тебя сиять ярче всего, что существует в мире.

Это внутри меня взрывы и грохот.

На фоне Галактики — мы ничтожны и крохотны.

Старый дом, оконные щели.

Я тебя узнавал в каждом из воплощений.

Мы с тобой обломки метеоров. В каменоломне

Мы видимся не впервые — я тебя вспомнил.

На пустынном побережье птицы кричали.

Мне знакомо это чувство, ведь мы где-то встречались.

Мы чувствуем, что цивилизация в своем поступательном движении отрывается, что ее отрывают от традиционных исторических корней, поэтому она должна зондировать свое будущее, она должна сегодня принимать решения, последствия которых спасут или погубят наших детей и внуков. Такое положение дел выше наших сил, и его иногда называют future shock – шок будущего, потрясение от видения непостижимого, раздираемого противоречиями, но вместе с тем и неотвратимо приближающегося будущего. Это положение дел застало литературу и science fiction неподготовленными. То, о чем сегодня говорит «нормальная» беллетристика, как и то, что рассказывают разукрашенные книги SF, уходит и уводит от мира, который есть, и тем более от мира, который стоит у ворот, – у ворот, ведущих в XXI век. «Обычная» литература часто замыкается в себе самой или прибегает к мифологическим мутациям, к алеаторизмам (alea – игральная кость, жребий; алеаторика – учение о случайности, алеаторизм – введение случайных элементов), к языку темному и запутанному – а science fiction превращается в псевдонаучную сказочку или пугает нас упрощенными картинами грядущих кошмаров цивилизации. Обе склоняются к подобным формам – отказу от действий, которые придавали литературе качество, которое Дж. Конрад назвал «воздаянием по справедливости видимому миру». Но чтобы воздать по справедливости, надо сначала понять аргументы спорящих сторон; поэтому нет ничего более важного, чем попытки понять, куда наш мир движется и должны ли мы этому сопротивляться или, принимая это движение, активно в нем участвовать.

Космос глух, как тетерев — чтобы прославиться, нужно пошуметь.

Где-то в космосе

Летит

Голубой метеорит.

Ты идешь,

А он летит.

Ты лежишь,

А он летит.

Ты заснул,

Но все летит

В космосе

Метеорит...

Всё, что мы делаем, должно быть посвящено одной цели — добраться до Луны раньше русских... иначе нет смысла тратить такие деньги, ведь космос, вообще-то, меня не интересует... Единственное оправдание таким расходам — это надежда превзойти Советский Союз и показать, что мы, вместо того чтобы отставать на пару лет, теперь, даст Бог, обгоним их!